Гвардейцы составляли подавляющее большинство т. н. мафиозной цепочки, но входили в нее также и некоторые пацанчики. Так, на соседской парте непосредственно спереди за Игнатом и его верным гвардейцем-подшефным расположились сразу двое из них, Михаська и Петрик.
Пухлощекий, румяный, кругленький как колобок Михаська своей си-лой только немногим из гвардейцев уступал, но неловкость и исключительная неповоротливость позволяли без проблем с ним справиться. Молниеносным, отработанным движением Игнат всегда успевал выгодно захватить, а после просто перегибал Михаську пополам.
Вплоть до самого выпускного класса учился тот средненько и на кон-трольных, диктантах часто не мог обойтись без помощи соседа отличника. А поскольку располагался непосредственно за ним, то являлся чрезвычайно важным передаточным звеном той самой вышеописанной мафиозной цепочки, и потому, наверное, относительно редко оказывался в незадачливых объектах насмешливых забав со стороны изнемогающего от скуки диктатора и его верных гвардейцев.
В футбол-хоккей Михаська тоже играл слабовато, зато, как и Игнат был заядлым болельщиком. Болели они за разные команды, один за ЦСКА, второй за «Спартак», и очень любили поспорить, поддразнить друг друга шутливо, доказывая достоинства своих главных кумиров:
— Ты только глянь, как он ездит, маэстро твой… Смех один, кругами!
— Смех… там один рост — машина! Бортанись разок с таким, гляди посмеешься… Твой зато, недоросток мелкий, прошмыгнет где-то, как мышь, меж защиты…
Однако и команда, и кумиры тот час же становились общими, когда играла сборная. Теперь уже не было конкретно армейцев и спартаковцев, харламовых и якушевых, теперь они все были просто «наши», игроки-легенды, десятилетиями удивлявшие мир. И были их незабываемые победы, и было счастье, и была гордость за могучую державу с названием величественным и звонким Советский Союз.
В час важнейших хоккейных баталий заядлыми болельщиками мгновенно становились все в классе. Можно было даже не смотреть телевизор вчера, результат и так был безошибочно ясен с самого утра. Шутливо, оживленно в классе, значит, все в порядке; гнетуще, сонно — ожидай вскоре отголосков с далекой «камчатки»:
— Эх, та-айга… Чехам продули.
Пожалуй, один только Петрик, сосед Михаськи по парте не интересовался спортом вовсе. Он и внешне представлял собой почти полную противоположность колобку-соседу: выше на целую голову, необычайно худой, в огромных овалах очков, с бледноватым вдумчивым лицом тихони-отличника. Учился он и вправду отлично, потому в мафиозной цепочке никогда не участвовал; более того, Игнат и сам частенько консультировался с ним на уроках, как написать правильно незнакомое слово или решить сложную математическую задачу.
Книги были, пожалуй, единственным его увлечением. Славик Малько, сосед Петрика в поселке и по рангу своему в классе тоже па-цанчик однажды вот такую историю рассказывал:
«Летом как-то не видать было долго Петрухи. Ни на улице, ни возле дома… Потом встречаю:
— Ты где это, друг, запропажил? — интересуюсь. — В лагерь, разве, куда съездил?
— Дома был, — в ответ пожимает плечами.
— Как так?! Такой порой и на печах забуриться… А мы вот из речки не вылезали… И чем?… ну-ка, чем, колись, занимался веселеньким?
— Книги читал.
— Как так… книги! Все время?
— Все время.
— Гм… а-а… что ж ты боле теперь не читаешь?
— Да по левому глазу ноль-две… Да и с правым, считай, та же история… Линзы вот жду… пока новые».
Славик рассказывал всегда эту «историю» со смехом, как забавный анекдот, выделяя особенно две следующие фразы: «И что ж ты боле теперь не читаешь?.. Да по левому глазу ноль-две!» — словно вся изюминка-суть характерная заключалась именно в них.
И хоть сам Петрик утверждал, что сосед его это просто выдумал, однако поверить в правдивость «истории» было очень легко, глядя на подслеповатое, будто всегда заспанное лицо ее главного героя.
Особенно же Петрик увлекался фантастикой и научно-популярной литературой. С ним Игнат постоянно обменивался «интересненьким», обсуждал увлеченно самые захватывающие сюжеты…
И не было! — не было тот час их тесноватой сумрачной комнатки-класса, маленького провинциального поселка, не было скучных, надоедли-вых, ученических будней… Манящий туман неизведанного живописно укутывал, завораживал трепетно, возносил высоко-высоко в сокровенную даль, в необъятную тайну Вселенной… Тайну, которую так необходимо было разгадать.
Сам же Малько Славик сидел в среднем ряду за передней партой как раз возле учительского стола, завершая своей особой ту самую, знаменитую мафиозную цепочку. Ростом он был почти в два раза ниже любого из гвардейцев, зато был знаменит в поселке как наипервейший грибник.
