Грянула так называемая эпоха «хиппи» в мировой молодежной культуре, эпоха волосатиков и молодых бунтарей-оборванцев, «уже одним внешним видов своим бросивших презрительный неряшливый вызов респектабельному сытому буржуазному обществу». Так, именно так писалось о явлении этом в тогдашней советской прессе, но в чем, чем же конкретно еще состоял этот вызов, помимо презрения, длинных волос и неряшливости? Откуда это было знать здесь в стране советской? В мире ином, «на другой планете, за железным непроницаемым занавесом?» Впрочем, вызов этот вне самого понятного факта наличия своей чисто внешней неряшливой атрибутикой наверняка не очень-то нравился и здешнему народу постарше — и в любой стране во все времена соответственно народу властвующему — возможно, поэтому говорилось и писалось в Союзе о глубинной сути движения этого крайне мало. Мол, протестует молодежь столь вызывающе против самого общества капитала, но это и естественно, это и надо, и как же не протестовать, коли общество это в тупике всестороннем, в тупике «загнивающем» безнадежно и прочно… В общем, чисто интеллектуальная идейная подоплека (если она и была) так и осталось невостребованной, а до Союза докатилась лишь чисто внешняя атрибутика в виде длинных волос у парней, распущенной джинсовой бахромы, да некоторых уже собственных родных импровизаций в виде подвешенных живых кур на ручных металлических цепях и т. п.
Правда, сама легенда о происхождении (а вернее о возвращении в очередной раз) на планете Земля длинноволосой моды людской была хорошо известна Игнату. Оказывается, один из знаменитой культовой четверки битлов как-то захворал серьезно и серьезно настолько, что даже было не до стрижки, и вот когда он пошел, наконец, на поправку… Это был непривычный новый облик, о котором уже успело позабыть человечество за несколько промелькнувших десятилетий, это было опять же то самое, обычное новое на планете Земля, то есть, по сути, лишь хорошо забытое старое… Но в данном случае важно другое, а именно то, что друзьям понравилось, друзья культовые подхватили с восторгом, а дальше кумиры, кумиры… Миллионы кумиров, цепная реакция и снова новый старый имидж вечно юной планеты на целые десятилетия.
Игнат также отпустил длинные волосы, потому что это тогда казалось единственно красиво и единственно приемлемо. Это была мода, и что здесь прибавишь, и само словечко «хиппово» было тогда модным. Так говорили не обязательно в случае характерной неряшливой атрибутики, так говорили тогда частенько и в тех случаях, когда теперь говорят «клево». Хиппово, а значит и клево; ты молодой, ты бунтуешь, и какие сомнения! — да вот только народу постарше это виделось совершенно иначе, как вечно было и будет, и потому вечно, вечно тлеет конфликт… Однако на этот раз конфликт разгорелся всерьез, вспыхнул в борьбу жесточайшую на целые десятилетия. Молодость стремилась отчаянно отпустить волосы как можно длиннее, переплюнув даже битлов и их самых дотошных подражателей; а вот те, что постарше любыми учительско-родительскими страшилками всеми силами пытались свою юную поросль хоть как-то постричь.
Власть — коса серьезнейшая, а в иные времена на наших просторах и ломовая, когда на любые приемы статья, но времена-то теперь были другие. На сей раз коса нашла на камень, камень до невозможности твердый, камень в монолит сплоченный, причем сплоченный именно на некоем бессознательном, почти инстинктивном уровне. Ведь не собирались же вместе, не создавали союз, не произносили пространных речей, мол, надо держатся, держатся ребята!.. Дашь слабину ты да вот он, одного-двух облапошат машинкой, а тогда и до всех доберутся, тогда и всем прочим хана… Нет, таких собраний не было, об этом даже и не говорили между собой очень много, зато каждый в отдельности в своем кружке взрослых держал оборону железную… И, как итог, несмотря на любые приемы и страшилки эти через несколько лет даже в самой захолустной лесной деревеньке местные парни говорили с гордостью случайному городскому залетному моднику:
— Думаешь, один тут таки делавы будешь?.. У нас тут тоже свои хипаки есть!
Молодость победила в итоге, и как казалось тогда — навсегда. Но… нынче моды другие, и где, где вы теперь «хипаки»?
