Иногда их сразу не было, но и Игнат не спешил. Он тогда ожидал подолгу с нетерпеливым, пронзительным до жути любопытством. И они словно чувствовали, они появлялись в виду неизменно, проступая вдруг из темнеющих глубин медлительно извивающимися толстыми лентами, то вытягиваясь в плоскую полосчатую струнку, то сжимаясь упруго в гуттаперчевый черный комочек. И они не спешили. Они вообще не спешили никогда, скользя без усилий в тоненьком слое прибрежной воды, иногда зарываясь в болотистый ил, иногда приближаясь вплотную к самому берегу. Но за береговую кромку, за светлеющий тонкий суглинистый краешек старицы они не выползали никогда. Это был их крайняя черта, естественный предел обитания с ближней торцевой стороны.
Тихий летний вечер, первые тусклые звезды, бесконечный, вальяжно распахнутый небесный купол… Дымчатый туман над отдыхающими после знойного дня, задумчивыми луговыми просторами… Все это весьма способствует полетам мысли, и однажды вот в такой летний вечер мысль о фатальной жизненной ограниченности пиявки внезапно просто поразила Игната.
Береговой дерновый краешек, суглинистая влажная кромка… Привычные метры вперед, метры взад, метры жалкие в стороны… Граница — торец; границы — болотистые заросшие боковые берега… Вот и все, вот и весь ее жалкий предел, ей судьбой не дано одолеть даже километры длины до противоположного торцевого берега…
Ей должно бы казаться, что берега и старица это и есть весь существующий Мир, вся ее большая необъятная Вселенная… Но ведь дальше есть луг и поле, потом лес, огромные города, пустыни и льды… Земной шар и другие планеты, далекое Солнце и миллиарды световых лет космического пространства… Бесконечные по-своему и такие разные Миры, которые просто поразили бы пиявку, умей она рассуждать, своей непохожестью и странностью.
Но возможно, что в этом мы схожи, существуют иные Миры, недоступные нам, как километры в длину для убогой медлительной пиявки… Достигнем ли мы хоть когда-нибудь их невообразимо загадочных краешков?
Этот вопрос не ко времени, а посему поговорим сейчас лишь о том, что доступно.
О Мире привычном, в котором теперь обитаем, и о Мире другом, который лишь чувствуем, касаясь едва, как травянистого краешка суши убогая пиявка.
Но… в который идем неизбежно.
Бывший материалист и главный герой романа Игнат Горанский убежден на сегодняшний день, что вся доступная нам хоть как-то Реальность состоит из двух принципиально различимых составляющих.
Духовной и Материальной.
Принципиально различимых, но имеющих некий единый основополагающий фундамент. Именно единый — это важнейшее, что дает нам шанс вести разговор всерьез, используя далее весьма эффективный ме-тод.
Метод, к слову, весьма эффективный и в науке.
Это метод аналогий.
И потому вначале окинем широким взглядом более привычную для нас составляющую Мир материальный. А после, находя общие точки соприкосновения, попробуем провести обобщающие аналогии.
Сия весьма непростая задача облегчается много тем, что и в более привычном материальном Мире мы длительное время наблюдали принципиально схожую ситуацию. Принципиально схожую, но в гораздо меньших масштабах. Мир материальный также длительное время разделялся наукой на две принципиально различимые составляющие, вещество и поле.
И действительно, на изначально предназначенном для нас уровне Мироздания (т. н. макроуровне) эти две составляющие многие годы выгля-дели совершенно разными. Миллионы лет макромир был наш единствен-ный Мир, единственная хоть как-то доступная нам необъятная старица. Миллионы лет мы забрасывали в нее лишь наши природные познавательные сети, мы вглядывались, слушали, трогали руками… Мы приближались к окраинам незаметно, настороженно, крупицей, шажочком за тысячи лет… И вдруг неожиданный взрыв! — молниеносный скачок.
Создав за коротенький срок НТР куда более совершенные познавательные сети, мы с замиранием сердца забросили их в далеко океан микромира. То, что обнаружилось там — ошеломило, захватывало… Оно ни во что не укладывалось привычное… Не укладывалось настолько, что даже ученые всерьез заговорили о со-вершенно иных там законах.
Даже назвали их особо, назвали законами квантовой механики, но… но не унимаясь при этом никак, пытаясь вновь и вновь отыскать соединительные нити в родном и привычном. В том, что видим и слышим, чувствуем с первых мгновений.
И… беспросвет.
И только снова проблемы, и снова тупик. И лишь одно остается, вздохнуть — ну не получается дело, хоть тресни! Нельзя, нельзя натянуть микромир на привычный наш смысл, и слава Всевышнему, что хоть нашлось уравнение.
Только как натянуть на привычный наш смысл то, что с нашим смыс-лом привычным и вообразить невозможно?
