- Потом. Потом было очень много работы. И расписание. Жестко распланировано все. Сон — 15 минут каждые два часа. Еда — раз в сутки. Смена патронов сжо скафандров. Замена капсул регенераторов воздуха для запертых в рубке пилотов и навигатора. Постоянная наварка дополнительного экрана от реактора и двигателей. Срезаешь переборку в одном месте, привариваешь на другое. Потому что выведенный далеко за пределы нормальной работы реактор фонит излучением, как хорошая печка. Потому что Харитоныч, старший инженер энергоустановок перевел его в такое состояние вручную. Когда стало ясно что есть уцелевшие и энергии не хватит с одного оставшегося реактора из трех положенных по конструкции он вручную переварил питатели и токосъемники чтобы хватило. Он так и остался там, в заваренном изнутри отсеке. Со сломанными ногами, обожравшийся анальгетиков он успел переделать реактор и объяснить мне режимы работы и управления этой конструкцией, до того как сгорел в излучении. Техник систем жизнеобеспечения, наладивший способ перезарядки патронов поглотителя углекислоты. Ты к примеру знал, что если патрон поглотителя прогреть резаком во 750-800 градусов в вакууме, то его можно заново использовать. Только охладить надо. А вокруг проклятый вакуум, и разогретому куску металла нечему передавать температуру. При том, что носовая часть постепенно остывает за счет излучения. А реакторный наоборот. И нет нормальной возможности это тепло распределить. А поглотители нужны срочно. Убивает-то не низкий кислород, по крайней мере не сразу. А вот избыток углекислоты делает это быстро, около 10% и все. И запертые в своей банке с крышкой пилоты. Мы поглотители снаружи к двери приварили. На монтаж шлюза не было ни времени ни ресурсов. А у них, внутри, скафандров.
Постоянная дрожь корабля, оттого что двигатели работают короткими импульсами. На нормальную тягу нет энергии. В результате двигатель заряжается, дает импульс и отключается, но включается другой, чтобы компенсировать рысканье от несбалансированной тяги.
Бесконечные лестницы. Проброшенные через отсутствующую середину корабля. Сила тяжести соосна тяге и обратна ее направлению. Ее слишком мало чтобы тебе помочь и слишком много чтобы ей пренебречь. Ты лезешь по лестнице подстраиваясь под рывки двигателей и тащишь груз. Сорваться нельзя, тогда в одном из отсеков задохнутся еще живые.
Сварка. Когда от качества твоего шва зависит чья-та жизнь, учишься очень быстро. Сборка деталей и инструментов. Конструирование из чего придется того, без чего нельзя выжить.
- Страшно было?
- Нет. Тогда некогда было бояться. В первый момент, когда засекли пуск торпед, да. Страшно. Пока возвращались к кораблю - очень. А потом некогда.
- А тот, второй корабль? С ним что?
- Он полыхнул почти сразу после атаки. Видимо одна из торпед сработала так и не покинув пусковую. Я даже не знаю люди нажали на кнопку или автоматика. Слишком много друзей я тогда потерял, - он замолчал и отвернувшись от меня протер глаза.
- Зачем я тебе это рассказал? Чтобы ты понял что не бывает мелочей и пустых глупостей в инструкциях, слишком много безопасности и страховки от ошибок. И что где-то есть те, кому нужна твоя смерть. Чтобы тебе не пришлось понимать это глядя на наши трупы. Причины могут быть разными. Результат тоже. Но в своих действиях ты должен учитывать все возможные варианты дальнейших событий.
- А дальше? - нарушил я гулкую тишину после его рассказа.
- Когда мы выползли из затенения астероидов, вызвали помощь. Нас сняли с обломков и загнали в лазарет. Всех уцелевших. Из восьмидесяти трех членов экипажа и сорока стажеров осталось семнадцать. Почти все ушли из космоса на твердую землю.
- А почему ты назвал это «инцидент лужок»? Как-то это.. - я замялся и передернул плечами, словно от холода.
- А это второй урок. Всегда найдется человек, который тебе не друг. Когда я подал рапорт о переводе один не-товарищ, начал насмехаться. Не потрудившись узнать подробности. А название прилипло. За ним оказалось удобно прятать эту историю, пусть и от самого себя, - он замолчал. Потом неловко обнял меня, фыркнул в макушку и сказал, - Ложись спать, я пойду до Василича схожу, надо кое-чего уточнить на завтра.
- Ладно. Спокойной ночи, - ответил я ему и перебрался на свою кровать. Отец одел броню и вышел. Сон не шел, выспался днем, да и история оказалась не самой убаюкивающей. Я долго вертелся и смотрел в темноту.
Рогов прошел несколько шагов до соседней двери и остановился, задумавшись. Неожиданно для него дверь отошла в сторону и за ней обнаружился Подгорельский, без брони но с оружием в опущенной руке.
- Привет. Чего это ты тут бродишь? И чего такой смурной? - спросил он.
- Да так, старые воспоминания разбередил, - отозвался Рогов.
- Понятно. Заходи давай, я сейчас, - сказал Яков и прошел в глубину комнаты, к своему рюкзаку. Достал фляжку, взял с полки стакан и наполнил его до половины.
- Пей. Сделай глубокий вдох, выпей и медленно выдохнешь, - проинструктировал он.
- Что там? - спросил Михаил, с подозрением косясь на стакан.