Три советские диверсионные группы, заброшенные в район предполагаемого расположения секретного немецкого склада с горючим, пропали без вести. Четвертого промаха быть не должно, поэтому задание поручено лучшему разведчику фронта капитану Долгинцову, более известному под кличкой «Седой». Точное местонахождение склада, кроме того, что это горный район Югославии, неизвестно. Единственное, что может навести разведчиков на след, это условное обозначение склада — «Рай».В 1984 году по повести был снят одноимённый фильм.
Адъютант, моложавый подполковник, приветливо кивнул Седому и пропустил в покои командующего.
Маршал сидел в большом кресле у раскрытого окна и пил чай.
— Садись, капитан… наливай, не стесняйся — покрепче.
Командующий с интересом рассматривал разведчика.
— А ты и впрямь седой.
— Седой, — немного растерянно ответил Долгинцов.
— Мне о тебе говорил Георгий Константинович. Рекомендовал… А он, сам знаешь, слов на ветер не бросает.
— Знаю, товарищ командующий.
Маршал был в простой саржевой гимнастерке с расстегнутым воротом. В очках на толстом, мясистом носу.
— А полковника моего ты ловко отбрил. Он у нас человек, безусловно, талантливый, но любит порисоваться… Совещания, заседания, в общем хочет иногда показать себя. Тоже, знаешь, двигатель… Честолюбие помогло, как известно, Гоголю стать великим писателем.
И Седой вспомнил несостоявшееся совещание в разведотделе фронта.
Красавец полковник со смешной фамилией Кембытько представил Седого как крупного специалиста по тыловым диверсиям и попросил рассказать собравшимся о намечавшейся операции. Людей в отделе было много, да еще стенографистка. Она совсем вывела Долгинцова из равновесия. И он грубовато сказал:
— Хорошо бы все делать тихо… и без свидетелей.
Полковник взорвался:
— Вы что же, считаете совещание лишним? Мы ведь тоже не совсем тупицы, капитан… Головы дивизионной, армейской, фронтовой разведки. Лучшие головы, можно сказать, в вашем распоряжении.
— Я ничего не считаю, — устало сказал Седой. — Когда об операции знает сорок человек, включая стенографистку, видимо, нет смысла пересекать линию фронта. Можно напороться на засаду.
— Ну знаете, капитан!..
— Знаю.
Это была неслыханная дерзость. Полковника сдерживало спокойствие генерала, присутствовавшего на совещании. Тот сидел прямо и в упор рассматривал Седого. Потом тихо, но внятно произнес:
— Совещание закончено.
Седой усмехнулся воспоминаниям. Кембытько тогда как-то сразу сник, увял, весь его лоск поблек. Он почти застенчиво посмотрел на Седого и вдруг подмигнул ему весело и озорно, и Долгинцов понял, что человек этот незлобив, может быть, даже добр и неглуп, но вот явилась знаменитость, то есть он, Седой, и в человеке заговорило самолюбие, захотелось показать себя. Но и еще кое-что понял Седой. Генералу тоже хотелось посмотреть, как поведет себя «знаменитый капитан», потому и разрешил совещание.
— …В разведке это только мешает, товарищ маршал, — запоздало ответил Седой.
— Ох и суров ты, капитан.
Маршал осторожно снял очки, и Седой увидел добрые, небесной синевы глаза, слегка подслеповатые, а потому немного беспомощные.
— Говори, — кивнул маршал и отодвинул пустую чашку.
Седой глубоко вздохнул и негромко стал докладывать:
— Я достал мелкомасштабную карту района, где предполагается расположение склада. На карте около тридцати малых и шесть больших пещер.
— Думаешь, склад в пещере?
— Немцы лишнюю работу делать не станут. Пещера — и маскировка, и неуязвимость для авиации.
— Почему такое странное название склада — «Рай»?
— Пока не знаю, товарищ маршал.
— Давай дальше.
— Нужно искать, товарищ маршал. Вывозят же они горючку — значит, коммуникации есть. В районе, где исчезли группы, три шоссейные и семь проселочных дорог…
— Где карту-то достал? — внезапно спросил командующий.
— В музее, товарищ маршал. Тут краеведческий музей, экспонаты разные, чучела животных, сталактиты, сталагмиты. И карты. Есть и схемы всех пещер… Не заблудимся.
— Ну и бес ты, капитан. А мои разведчики рохли… Сколько стоим!
— Не скажите… Мне пришлось покопаться, как прилетел — все искал. В подвале, в архиве обнаружил.
— Знал, что есть, должна быть, вот и обнаружил, — проворчал командующий. И тут же спросил: — Что думаешь об охране склада?
— Как зеницу ока сторожат — значит, не меньше батальона… Эсэс, конечно.
— Думал, как бы сам охранял?
— Думал.
— И что же?
— Если пещера имеет один выход, он же вход, въезд или что там еще, сделал бы стальные воздухонепроницаемые ворота и пустил в пещеру газ…
— Как это?
— А так. Кроме специальной команды в противогазах, никто туда войти не сможет — мучительная смерть.
— Но ведь у тех, кто захочет войти, тоже могут быть противогазы.
— Конечно. Но они не будут знать, какой газ пущен в пещеру.
— И какой же вы бы пустили?
— Последнюю немецкую новинку — газ «табун». От него не спасут никакие противогазы.
— Да, капитан, в фантазии тебе не откажешь.
— Немцам тоже, товарищ маршал.
— Я имел в виду аналитичность твоего ума… Можно сказать, комплимент тебе приготовил. Вот и о «табуне» больше меня знаешь. Ну да ладно. Интересно мне теперь знать… — Командующий строго взглянул на Седого. — Фронт послал три группы. Ни от одной нет известий. Что думаешь?
