– Α от меня – подошвы от ботинок. Горелые и очень тонкие, – запыхавшись, сообщил Шмель, не отстав от приятеля ни на шаг. Но все равно не успевая за бегущими ноздря в ноздрю, как превосходные скаковые жеребцы, наставником и неутомимым карнеши. При том, что один из них без видимого усилия тащил на себе почти все их снаряжение, а второй держал на руках неровно дышащую Колючку. Даже не запыхались! Супермены, блин!
«Краю хорошо, – прерывисто подумал Кот. – Его шеф любит. Ну, подумаешь, под зад двинет. Руки там оборвет, ноги поломает. Или морду начистит, а потом скажет, что случайно. Зато не убьет… наверное. А от нас с тобой, Шмель, останутся только смутные воспоминания. Что я Иринке тогда скажу?»
– Дыхание береги, остряк! – огрызнулся Край, с тревогой покосившись на Охотницу, которую из всех присутствующих только он мог безнаказанно удерживать на руках, и резко прибавил ходу. Сзади раздалось два завистливых вздоха, а потом – прерывистый мат аж на двух языках: патриот Шмель остался верен себе и даже сейчас, изнемогая от бешеного бега, ругался на сверхшустрого наставника исключительно по – английски.
При звуках смачного Гарлемского фольклора, Край все-таки не удержался и почти весело хмыкнул. Надо же, какие перлы! Впору записывать! И так, под чарующие звуки чужеземного сленга, который постыдились бы произносить вслух даже бесстрашные русские грузчики, помчался дальше, старательно запоминая незнакомые обороты и особенно красивые идиомы. Просто песня! Наконец, надсадно дыша, как загнанные скакуны знаменитой арабской породы, Охотники дружной гурьбой вывалились в основной тоннель метро, с ходу перемахнули через рельсы и, не сбавляя темпа, рванулись к запасному выходу.
– Пол… десятого, – простонал Кот, первым наваливаясь на неприметную дверку в темном углу. – Если Чери не подвел, выберемся прямиком к машине…
Олег не подвел: нужная дверь легко распахнулась, открыв за собой восхитительно пустые ступени, а мужчины, словно не одолели только что в рекордные сроки многокилометровый кросс, невесомыми пушинками взлетели по ним наверх, порой перепрыгивая через две (а кое-кто и через три!) сразу. С распаренными лицами выскочили на улицу, лихорадочно осмотрелись и с облегченными вздохами заскочили в знакомый фургон, который умница-Олег догадался подвести к самому входу в подземку. Чери тут же дал по газам, не дожидаясь, пока дверь захлопнется до конца, машина отчаянно громко взвизгнула шинами и рванула с места со всей возможной скоростью.
– Надо же! Успели! – просипел Славка, бессильно развалившись на сидении и судорожно хватая ртом воздух.
– Αга! – подтвердил упавший по соседству Шмель. – Прямо хоть на Олимпийские игры езжай. Думаю, золото в беге на пятьдесят километров нам уже обеспечено.
– Да, вы молодцы, – прошептала очнувшаяся на мгновение Ева и снова провалилась в беспамятство.
– Какого черта? – простонал Костя, с неимоверным трудом продирая слипающиеся глаза. – Что за хрень? Что это было?
– Вы уснули, и госпожа Цетиш велела поместить вас в этот номер, – ровно сообщил ему совершенно незнакомый голос.
Константин мгновенно пришел в себя и, торопливо похлопав по карманам куртки, буквально подпрыгнул на диванчике, где только что так сладко дрых.
– Как, уснул?!
– Как все обычные люди, – невозмутимо пояснил тот же голос.
Телохранитель ошарашено обернулся и с удивлением воззрился на каменное лицо незнакомого ему отельного служащего. Откуда он только взялся? Необычно жесткие черты, пронзительные карие глаза с опасным прищуром, ладная фигура… тот с вежливым интересом посмотрел в ответ.
– Как я сюда попал?!
– А вы не помните?
Здоровяк озадаченно наморщил лоб, старательно припоминая подробности недавних событий. Так, Цетиш велел ему быть неотлучно с его единственной дочерью. Потом они прошлись по магазинам, что для нее, в общем-то, совсем несвойственно, затем в какой-то бар, еще в аптеку заглянули. Напоследок устроились в маленькой кафешке, где довольно славно посидели вдвоем, и она даже уговорила его выпить чашечку кофе… черт! А все-таки приятная девочка! Потом снова бар… кажется, он даже выпил немного… после этого – странный туман, еще вроде отель какой-то был (ах да! знаменитый «Хилтон!») и… и все.
Костя нахмурился и резким движением поднялся, угрожающе придвинувшись к невозмутимому швейцару. Странно, а где его форма? Или тут так принято: одеваться перед работой в строгий костюм, больше подошедший главе недорогой фирмы? Впрочем, это ж «Хилтон»! Тут даже официантки могли ходить в вечерних платьях.
– Где она? – отрывисто спросил он.
– Вы имеете в виду госпожу Цетиш? В соседнем номере, изволит отдыхать. К вашему сведению, вы проспали остаток вчерашнего дня и всю ночь, так что… если не возражаете, покиньте помещение: оно забронировано на другого постояльца, и я должен распорядиться о его уборке.
Всю ночь?!
Костя молниеносно подхватился и, позабыв про хамоватого лакея, вихрем вылетел в коридор.
