— Мы своих детей в бой не бросали, — парировала Алисара, но запал ее уже начинал стихать. Она хорошо помнила, что дети сами лезли вперед, ибо все происходящее казалось им игрой. Немного страшноватой, но все равно игрой. А многие самки и сами лезли в боевые порядки, стремясь отхватить кусок пожирнее, пока другие соотечественники не забрали. Детей в бой просто не пускали, только разрешали взять под присмотр захваченное, ч то по большей части ради того, чтобы не обученная воинскому делу молодь не путалась под ногами.
— У всех нас была своя любовь, — вздохнула Рарека, явно тоже что-то вспоминая, — Свои планы, свое прошлое. Сейчас же нужно сделать так, чтобы помимо прошлого у нас было еще и будущее. Давай еще раз — почему ты считаешь, что Тиамат снова сможет призвать любой желающий?
— Любой желающий — нет. Где угодно — да. Я, например, не уверен, что у культа нет второй копии храма для призыва, и не на видном месте, а в тайном, куда меня бы не пустили. Меня и другие Воплощения, — поправился я, вспомнив, что для кого-то, кроме Тёмных, разные мои тела воспринимаются отдельными существами. — Объединённая Маска это большая помощь в таких ритуалах, но не обязательная вещь для них. Зато при наличии Маски точно возможно окончательно уничтожить Пентагидру. В том случае, если она её съест — это единственный способ Маску уничтожить, а следом и Тиамат, к ней привязанную. Сбросить крестраж в Ородруин… только, боюсь, это вам ни о чём не скажет, это всё выше и глубже ваших понятий. Вот почему я взялся за дело сам. С другими Воплощениями.
— Другими? — ухватилась за слова Воплощения Рарека, — Так, значит, нам в любой миг следует ожидать твоих союзников? — коричневошёрстная семурана начала нервно оглядываться на вход в пещеру.
— Были бы — уже бы явились, — задумчиво успокоила напарницу Алисара, задумчиво оглаживая морду, — Мы уходили медленно, нас все желающие видели, но даже не попытались остановить. И, похоже, он не врет. Как и все прочие чешуйчатые юши, многого не договаривает, но явно не врет. Впрочем, осталось в рассказе еще одно темное пятно. Почему тесно связанное с Тьмой руководство Нашара не предупредило об этом непосредственных исполнителей операции? Задача нам была поставлена вполне конкретно — сорвать призыв, любыми доступными способами. Вот только не нужно рассказывать о сложностях передачи информации, войска тут собирались из нескольких мест, и не иметь специального гонца, владеющего информацией и паролями, который должен был все передать… этого от нашаран ожидать точно нельзя. Они все-таки не идиоты.
— Столкнулись две силы, которые желали выполнить одно, в сущности, дело, — вздохнула Рарека, — И одна из них оказалась значительно сильнее. Ладно, с последствиями разобраться мы успеем, это дело будущего. Если они еще будут — где найти тех, кто повторно попытается исполнить призыв? Культ Пентагидры сегодня крепко потрепали, половину главарей точно уложили или взяли в плен прямо внутри копии темницы, что разнес взрывом Асвер. Другая половина сейчас отбивается от объединенных сил. По-твоему, найдется тот, кто сумеет призвать Тиамат и будет способен ей приказывать? Не в дальнем будущем, а среди главарей ныне действующих культов?
— Она и есть настоящая глава культа… Так что найдёт, — меня оборвал взрыв, гулко сотрясший туннели.
* * *
Асвер очнулся уже снаружи Махаара, в штабном лагере, лёжа в медицинской палатке. Рарека и Анна снимали с него покорёженную броню. Арвера очухивалась подле, но вставала не с койки, а прямо с пола, где и лежала, притащенная туда Мардой.
— Оказывается, Маска нам может ещё пригодиться… если, конечно, можно верить Варладу, — Рарека пересказала диалог с ним. — Пришлось его отпустить. Всю Тьму целиком нам не поймать.
— Я её тоже не осилила, — хмуро скривилась Марда, помогая Арвере вставать. — Варлад в их ментальной взаимосвязи не самое сильное звено, но волю Воплощения Нараты воспитывал её отец, Зорат. А он превзошёл даже собственного отца, Сурта, с кем мы вместе, практически вдвоём пересилили всех кобников кракалевн вместе с их пирамидами и троном.
— Вот это эффект, — дракончик несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать зрение.
Просыпаться было тяжеловато… наверное, потому, что с момента засыпания едва ли прошла половина Нашарского часа, а до того полновесные сутки были проведены на бегу, в суете и хлопотах. Сегменты брони были раздвинуты, на малозаметной панели тускло светились огоньки индикации, а значит, критических повреждений экзоскелет не получил. Были сильно повреждены крепления грудной пластины, что и нарушило «герметичность» брони, а за ней и эффект экранирования, но сама пластина явных повреждений не имела. В общем, восстановлению броня вполне подлежала.
Заметив, как Марда поднимает Арверу с пола палатки, хоррианец зашевелился более активно, высвободил передние лапы из креплений брони и, усевшись на койке, спросил:
— Вера, ты как? В порядке?
