— Ты очень удивишься, если я скажу, что уже знаю ответ на этот вопрос? Марси этот силуэт тоже не видит; его видим только мы с тобой. Такие дела. Я тут подумал: может, ты притворишься Эми? Наденешь рыжий парик, пижаму и ляжешь в ее постель — тогда, может, похитят не Эми, а тебя. В общем, побудь с ней.
Обратите внимание на то, как просьба «может, ты сделаешь?» через несколько секунд незаметно превратилось в приказ. Если бы я ответил «нет» на первый вопрос, то подразумевалось бы, что я не могу, что это невозможно. Но если я откажусь сейчас, тотем самым заявлю, что не буду делать это. То есть могу, но отказываюсь, потому что я равнодушная сволочь. Очень тонко.
— Ладно.
— И приглядывай за Молли. Следи за тем, не станет ли она вести себя необычно. Что-то мне не нравится, как она взорвалась, а потом воскресла.
— Мне пора на работу. Рад был видеть тебя, Марси.
Я встал. Марси тоже поднялась — и к моему полному удивлению, обняла и прижала меня к себе, а затем села на свое место.
— Похоже, тебе было нужно, чтобы кто-нибудь тебя обнял, — улыбнувшись, сказала она.
— М-м, спасибо. — Я смущенно замялся, а затем пошел прочь.
За моей спиной Марси сказала Джону:
— Так на чем я остановилась? Ах да, я выбежала на улицу и внезапно поняла, что на мне нет штанов…
Я вернулся в магазин и доработал свою смену, потому что я полный придурок. В шесть пришел Джефф, посмотрел на вьюгу и объявил, что магазин закрывается до утра.
Я заехал домой переодеться и нашел в почтовом ящике плотный коричневый конверт. Адрес отправителя был мне незнаком. Мой адрес написан от руки, печатными буквами, словно писал ребенок.
Вскрыв конверт, я обнаружил игрушку из детского обеда в «Бургер кинге» — картонные очки с пластиковыми линзами; на дужке красовался логотип «Скуби-Ду». На очках кривыми «страшными» буквами выведено слово «Призрак-визор». Я надел их и увидел полупрозрачное мультяшное изображение улыбающегося призрака. В конверте лежала желтая наклейка с надписью: «ПАМАГИТЕ Я ТОЖИ СЛИЖУ ЗА ПРИЗРОКАМИ МУ МУ МУУУУУ ЖОПОТРАХ».
Я бросил конверт на пассажирское сиденье и по дороге к дому четыре раза едва не поскользнулся на льду. Нужно расчистить дорожку, пока почтальон не сломал себе шею.
Примерно час спустя я вышел из магазина хозтоваров с новенькой лопатой для уборки снега. Уже стемнело, и я отправился к дому Салливанов.
Дверь открыла Эми с тем особым выражением лица я-так-рада-видеть-тебя, которое обычно встречаешь у сумасшедших и собак. Очки в тонкой оправе ей шли — вчера я их не видел, но наверное, на ночь она их снимала. Вдобавок Эми, похоже, потратила много времени на укладку волос. Джинсы и босые ноги с крошечными красными ногтями; я замерз от одного их вида. Еще я заметил, что у нее по-прежнему нет левой кисти.
— Привет! — пропела Эми. — Заходи!
На пороге стояла Молли, разглядывавшая меня с полным безразличием.
— Смотри, Молли, это Дэвид! Помнишь Дэвида?! — сказала девушка, повернувшись к ней и указав на меня.
Собака пошла прочь и, клянусь, при этом презрительно фыркнула. Эми провела меня в гостиную. На экране телевизора какой-то седой мужчина молча смотрел в камеру. Наверное, это канал Пи-би-эс. На стене висела картина — черный бархатный Иисус, нарисованный в стиле комиксов. Горела одна настольная лампа, и в результате примерно половина комнаты была погружена во мрак.
— У тебя глаза красные, ты устал, да? — сказала Эми.
— Я не спал. Голова болела.
— Я сейчас!
Эми чуть ли не вприпрыжку побежала на кухню.
Я сел на диван и снова посмотрел на экран телевизора: показывали все того же старика. Лицо странной формы. Он наклонился, что-то прошептал тому, кто находился за кадром, а затем снова посмотрел в камеру. Странное дело: он, казалось, смотрел на меня.
Снова прискакала Эми; в руке она держала зеленый флакончик экседрина, а локтем прижимала к боку бутылку красного «Маунтин дью».
— Кабельное отрубилось, — сказала девушка, кивнув в сторону телевизора. — Надеюсь, ты захватил что-нибудь почитать.
Я заметил, что старик смотрит прямо на меня.
Экран мигнул, почернел, потом на нем появилась картинка Эм-ти-ви — какое-то реалити-шоу с девочками-подростками, визжащими друг на друга.
Эми поставила бутылку передо мной.
— Смотри, телевизор заработал! Джон сказал, ты любишь вишневый «Маунтин дью». И если что не так, это все его вина…
— Нет-нет, все в порядке. Спасибо.
Я изучил экран телевизора — ничего, кроме верещащих девочек.
— Он то включается, то выключается, — сказала Эми.
