Боль отступила. Мои легкие бешено перекачивали воздух. Я крепко зажмурился, открыл глаза и осторожно поставил ногу на педаль газа. Затем попытался посмотреть на существо, которое меня вырубило; его хвост высовывался из-под рубашки. Спину существа усеивали стебельки примерно в дюйм длиной, и на конце каждого находился маленький черный глаз. Существо ползало под рубашкой, стебельки щекотали мне грудь. Хвост монстра тихо скользил по кожаной куртке. За спиной что-то зашуршало, словно человек откинулся на спинку сиденья. Я поехал дальше, отчаянно пытаясь вспомнить, куда я направляюсь. Мне показалось, что по животу течет капля какой-то жидкости.
Я попытался сказать что-то остроумное, но в итоге пробормотал что-то вроде:
— ХОЧЕШЬ ТЫ ХОЧЕШЬ СОСИСКА МЕНЯ?
Фраза оборвалась, закончившись резкой, задыхающейся трелью.
— Успокойся. Все хорошо. Скажи, куда ты направлялся, и тогда я назову себя.
— Кто… кто ты, черт побери?
— Мое имя — Роберт Норт.
— Поздравляю. А кто ты, и что это за тварь, которую ты…
— Пожалуйста, отвечай на вопрос. Куда ты так спешил?
— Домой, а что? Тебе-то какое дело? Что сегодня вообще творится?
Я повернул зеркало заднего вида: с заднего сиденья на меня смотрел худой человек лет тридцати. Каштановые волосы, выпученные глаза, нос, похожий на клюв. Похож на англичанина, но говорит без акцента. Одет в синий жилет, вроде тех, которые носят служащие «Волмарта»; на голове белая пушистая женская шапка, на груди игрушечный значок шерифа. Человек говорил с некоторым затруднением, словно робот, словно глухой, который не слышит собственного голоса.
Мужчина кивком головы указал на заднюю часть салона — туда, где находились динамики стереосистемы.
— Этот человек в твоем — как он называется — коммуникаторе. Ему нужна помощь?
— Что?
— Похоже, он ранен. Он нуждается в помощи?
— Ты что, не здешний?
— Почему ты не отвечаешь на мои вопросы?
— Это Фред Дерст. По радио. Он не разговаривает с нами.
— Ты уверен? Похоже, он кричит оттого, что его кто-то душит.
— Знаю. Многих из нас подобные звуки развлекают. Это называется песня.
— Мне известно, что такое песня. Но… но я думал, что в песнях есть рифмы.
Я снова взглянул назад и увидел, что человек с холодным любопытством изучает пистолет, держа его за ствол. Он видел пушку впервые.
— Вот, смотри, сейчас я выключу радио, чтобы мы могли слышать друг друга, — сказал я и очень осторожно нажал на кнопку питания. — Вот так. Я еду домой. Там я живу. Скажи мне, кто ты и откуда? Или еще лучше — кто тебя послал?
— Я — насколько тебе известно — прямо отсюда. Кто меня послал, в данный момент значения не имеет. А вот почему ты в таких погодных условиях так спешишь домой — это чрезвычайно важный вопрос.
— Девочку убил я?
— Не понимаю вопроса. Меня интересуют только ты и твое отчаянное нежелание отвечать на мои вопросы. Уверяю тебя, твоя безопасность зависит от твоей искренности.
Тварь, сидевшая у меня на груди, начала тихо пульсировать и подергиваться.
Пора положить конец этому бреду. Я не безрассудный храбрец, но ситуация меня окончательно достала.
— Сейчас я еще раз вытяну руку, — сказал я, — и изменю уровень обогрева. Ладно?
Очень медленно и спокойно я нажал на кнопку прикуривателя.
— Я еду домой, чтобы кое-что проверить, — продолжал он — в сарае. Это, э-э, маленькое здание за домом, где я хранил разные вещи. Ясно?
Несколько секунд он молчал. Быстро взглянув в зеркало, я увидел очень серьезное костлявое лицо, по которому текли волны тени и света фонарей. Норт выглядел как человек, собирающийся усыпить свою собаку.
— Потрясающе.
— Что?
Я посмотрел на прикуриватель. «Слизняк» на груди медленно задвигал хвостом, пристроил его на моей шее и мочке уха, и слегка вздрогнул.
— Здесь разводят насекомых? — спросил Норт, глядя в проплывающую мимо ночь. — Ради меда? А пчелы знают, что делают мед для вас? Или им кажется, что они работают без устали по собственной воле? Ты никогда не замечал, что когда узнаешь новое слово, то в течение суток услышишь его снова? Никогда не задумывался, почему у дороги иногда лежат непарные ботинки?
По его щеке покатилась слеза. Я решил, что парень окончательно спятил.
Прикуриватель щелкнул. Мое сердце вздрогнуло от предвкушения, и с отвращением я понял, что «слизняк» почувствовал во мне перемену. Он задергался, задрожал, словно его подпитывало мое возбуждение.
Или усилившееся кровообращение.
Я изменил положение рук: левая на руле, пальцы правой — на прикуривателе.
Норт, похоже, моих приготовлений не заметил.
— Я в замешательстве, — сказал он. — Я уже давно наблюдаю за тобой, но в моих знаниях есть огромные пробелы. Знаешь, однажды я видел человека, который мастурбировал до тех пор, пока у него не пошла кровь. Неужели он хотел этого? А ты? Когда ты остаешься один…
Я вырвал из гнезда прикуриватель, витки которого стали оранжевыми от жара, ударил по тормозам, крутанул руль левой рукой, а правой ткнул прикуривателем туда, где, по моим предположениям, находилась голова твари. Коснувшись ткани, нагреватель резко зашипел.
