— Здорово. Это Дейв, ты видела его в коридоре. Ты не думай, он не маньяк-убийца, — соврал мой друг.
— Знаю. Мы с ним в одной школе учились.
— Слушай, прости меня, пожалуйста, — ну, за то, что я чуть не выстрелил в тебя. Мы сейчас зададим тебе пару вопросов и оставим в покое.
Она уставилась на меня — так смотрят люди с ограниченными умственными способностями или те, у которых нет навыков общения. Джон сказал, что в детстве с ней произошел несчастный случай. Травма мозга? Что с ней вообще такое? Я вспомнил про флакончики с таблетками на тумбочке.
— Ладно! — Она снисходительно махнула рукой и улыбнулась, не сводя с меня глаз. — Вы, ребята, из полиции или как?
— Нет, что ты! Дрейк знаком с Джоном и обратился к нам за помощью. Мы своего рода эксперты по…
— Да, я знаю, — радостно сказала Эми. — После того случая с Джимом, когда он — ну, вы понимаете… В общем, после этого я много читала. Я часто захожу на один сайт — что-то типа «Странных новостей» — и там о вас упоминают чуть ли не в каждой статье. Может, хотите пить? У меня есть клюквенно-яблочный сок и… — Она повернулась и открыла холодильник. — …И вода. И маринованные огурцы.
— Нет, спасибо.
Эми закрыла холодильник и села за стол напротив нас с Джоном.
— Она ничего не помнит, — сказал Дрейк. — Насколько я понимаю, она потеряла где-то двадцать часов.
— Что ты помнишь? — спросил я Эми.
— Я чистила зубы. Со щеткой в руке спустилась вниз и выпустила Молли во двор — пописать и поваляться в снегу. Ей это нравится. Потом вернулась в ванную, стала выдавливать пасту на щетку, и тут погас свет. Внезапно, раз — и вырубился. А потом я увидела, что щетка лежит на полке, вода выключена, а что было до этого, я не помню. Тут в коридоре послышались чьи-то шаги, и оказалось, что это ты.
— Перед тем как пойти в ванную, ты была в сети? Девушка помедлила. Может, она что-то скрывает?
— Кажется, да.
— А с тобой ничего странного не происходило?
— Когда?
— В ту ночь или в предыдущие.
— Нет, — сказала Эми, глядя мне в глаза. Так делают неумелые лжецы, когда пытаются понять, удалось ли им тебя провести. Девочке не хватало практики.
— Ты уверена?
Поняв намек, Джон встал и пошел к двери.
— Сейчас вернусь.
Я повернулся к Дрейку:
— Ну, никаких преступлений здесь не совершено, верно? Он пренебрежительно взглянул на меня, давая понять, что полицейский здесь он и, черт побери, уйдет отсюда, когда сам этого захочет, и ни минутой раньше.
— Со мной все нормально, честное слово. Я просто устала, — сказала Эми.
«Да, я уйду, но член у меня все равно гораздо длиннее, (Чем у тебя», — сказал мне Дрейк взглядом.
— Ну, мне пора, — сообщил полицейский, надевая ушан.
— Если что-то подобное повторится, сообщи об этом
— Понятно?
С ударением на слово «мне».
— Да. Спасибо.
Дрейк ушел, впустив морозный ветер в прихожую и хлопнув дверью. Наступило особое неловкое молчание. Обычно оно возникает, когда остаешься один на один с человеком, для которого когда-то придумал смешное прозвище. Видите ли, морские огурцы извергают свои внутренности, чтобы отвлечь хищника. А когда Эми в третий раз облевала чью-то парту, мы… Гм, кажется, об этом я уже рассказывал. Не важно.
Девушка забарабанила пальцами по столу, одновременно изучая царапины на его поверхности. Мой взгляд прыгал по кухне: календарь на холодильнике (обезьяны в костюмах Викторианской эпохи) — обрубок руки Эми — спящая на полу собака, которую, похоже, не интересует ни собственное воскрешение, ни возвращение хозяина — пакет пластиковых стаканчиков — снова искалеченная рука Эми. Какого черта Джон там копается?
— Какое зрелище было самым жутким в твоей жизни? — спросила Эми, подавшись вперед.
— На днях я был в «Бочке сухарей», — ответил я, подумав, — и через два столика от меня сидели четыре старухи в больших красных шляпах и фиолетовых пальто. Я все смотрел на них, а они пили кофе, но ничего не ели. И вот я встаю из-за стола и собираюсь уходить…
— Ты ужинал один?
— Да. Ну вот, я встаю, расплачиваюсь и по дороге к выходу вижу другую группу женщин в красных шляпах. И в фиолетовых куртках.
— Странная история, — сказала Эми, немного поразмыслив. Она посмотрела на стол, а затем заговорщически прошептала: — Знаешь, что такое «самовозгорание»?
— Ага.
— Недавно моя подруга Дана пошла за продуктами, и в магазине ее глаз, типа, загорелся. Сам по себе. Один только глаз. Ну, она завопила, стала носиться туда-сюда. А потом приехала полиция, и Дану арестовали.
— Арестовали? За что?
— За незаконное владение огненным взглядом.
