Он имел большой стаж политической работы, да и жизненный опыт его был немал. Дня через два, переодевшись в новенькую флотскую форму, Петр Петрович прочно вошел в нашу подводную семью. Он уже знал каждого краснофлотца и старшину по имени и фамилии. Казалось, что новый комиссар служит на лодке давным-давно. Лодка продолжала стоять кормой к берегу у дока Сургина. Личный состав и заводские мастера проводили небольшой ремонт механизмов.
Думаю, что день 23 сентября 1941 года надолго запомнили все кронштадтцы. Сбросив над городом тысячи агитационных листовок, враг начал массированные налеты. Бомбардировщики шли группами с разных сторон, сбрасывая свой смертоносный груз на город и главным образом на корабли, которыми были забиты тесные кронштадтские гавани и рейды. В этих налетах участвовали лучшие соединения фашистской авиации.
Зенитные средства береговых батарей, которых было в то время немного, и вся зенитная артиллерия [126] кораблей непрерывно вели огонь. Несколько вражеских самолетов, объятых пламенем, упало в воду.
Налет длился уже несколько часов. Лейтенант Столов едва успевал командовать, но краснофлотцы-наводчики Помазан и Гриценко сами отлично видели цели и быстро крутили маховики механизмов наводки. Наш огонь мешал прицельно сбрасывать бомбы, и они падали вблизи лодки; взрываясь, поднимали столбы грязи и воды. Корпус лодки содрогался и временами качался от взрывной волны. Лодка покрылась слоем ила и песка. Мы тоже были все в грязи. Комиссар Иванов то поднимался на мостик, то спускался вниз; по артиллерийской тревоге значительная часть личного состава стоит на боевых постах в отсеках лодки, и комиссар информировал команду о том, что происходило наверху.
Колоссальной силы взрыв потряс корабли и осветил заревом Кронштадт. Высоко вверх поднялся столб пламени и черного дыма. Бомба фашистского пикировщика попала в линкор «Марат». Все мы, оцепенев, не могли оторвать глаз от происходящего. Вся носовая часть «Марата» вместе с главным командным пунктом и людьми, находившимися на нем, была оторвана взрывом. На воду долго падали обломки корабля...
Эта тяжелая потеря вызвала ярость в сердцах моряков, и наши артиллеристы открыли ураганный огонь по удиравшим фашистским пикировщикам.
На «Марате» остались в строю три кормовые башни. Девять 12-дюймовых орудий были грозной силой. Всю войну артиллеристы линкора вели огонь по фашистам, мстя за погибших товарищей.
К вечеру налеты прекратились. Необходимо было рассредоточить корабли. Военный совет флота приказал вывести лодки на открытый рейд у Толбухина маяка.
Прервали ремонт механизмов и перешли в Купеческую гавань для пополнения запасов. Здесь получили распоряжение командования бригады о списании с лодки нескольких моряков, в том числе старшин-эстонцев, для направления их на новые лодки. [127]
Следует сказать, что группа моряков-эстонцев с подводных лодок «Лембит» и «Калев» не успела выехать из Ленинграда до его окружения. Позже они были отправлены самолетом в тыл на специальные курсы и затем вошли в состав национальной эстонской части Красной Армии, участвовали в боях за освобождение родной Эстонии от фашистских захватчиков, но об этом речь впереди.
...Старшинами групп вместо ушедших эстонских товарищей стали бывшие командиры отделений, воспитанники Краснознаменного учебного отряда подводного плавания имени С.М. Кирова В.И. Грачев, Ф. В. Посвалюк, П.Н. Ченский, В. Я. Шувалов. На лодку пришел новый боцман М.И. Дмитриев, один из немногих, спасшихся с С-5. Он еще не совсем оправился от контузии во время взрыва С-5, но заявил, что, работая на лодке, быстрее придет в себя, нежели отдыхая на береговой базе.
Около полуночи командир дивизиона капитан-лейтенант Полещук вывел лодку из Кронштадта. Вскоре мы пришли в заданную точку и стали на якорь. Ночью над водой, днем под водой — лежа на грунте — семь томительных дней и страшных своим заревом и гулом моторов вражеских самолетов ночей. Горели поселки на берегах залива и дома в Ленинграде. Многие члены экипажа просили списать их на сухопутный фронт — рвались в бой. Бездействие лодки всех нервировало.
Комиссар Иванов, секретарь парторганизации Моисеев, коммунисты Столов, Ченский, Грачев разъясняли личному составу, что лодку надо сохранить для боевых дел на море.
Но вот получен приказ: лодке уйти в Ленинград. Ночью под огнем противника из Петергофа и Стрельны самым полным ходом прошли Морским каналом в город на Неве. Огромное зарево на Васильевском острове, пожары в Московском и Кировском районах — так встретил нас Ленинград 6 октября 1941 года. Ошвартовались у гранитной стенки Невы. Лодка поступила в распоряжение начальника укрепленного района, [128] от которого получили указание на случай уличных боев при прорыве врага в город. Экипаж стал готовиться к сухопутным боям.
