– Посмотри, что они сделали со мной, – голос Евы звучал прямо в моей голове: она тоже не могла раскрыть рта. – Они ударили меня тут и тут.
Тонкий и очень длинный палец указал на разрезы, под которыми прямо на глазах появились раны. Я в ужасе смотрел, как расходится полупрозрачная кожа, а под ней тускло блестят кости. Потянулся, чтобы помочь, но Ева оказалась дальше, чем я мог достать, хоть ее раны и были почти у меня перед лицом. Не получится. Но ведь она тут не одна, сверлить керн собиралась целая команда! Где же они?
В непроглядной черноте двигались тени, они были так далеко, что не слышали наших мыслей. Нужно было подплыть ближе, но у меня не было рук и ног. Я закричал в бессилии, и это странным образом приблизило меня к цели. Тогда я начал кричать громче и так долго, насколько хватало отсутствующих легких, и теперь летел, как ракета. Оказавшись среди плавающих во мраке теней, я хватал их за руки, кричал в безразличные лица, указывая на погибающую Еву. Русалка висела рядом с отсутствующим видом, словно это ее совсем не касалось. Тогда я решил угнать батискаф. На взятие проб уходит много времени, я успеваю помочь и вернуться, главное найти его.
Батискаф оказался на самой границе видимости. Сфера, лишенная выступов, висела так далеко, что у меня заболело горло, но она не приблизилась и на метр. Теперь я знал, что не успеваю. И что будь у батискафа длинные металлические руки, он легко дотянулся бы сам. Почему он далеко? И где руки?
С этой мыслью я вынырнул из сна. Голова была тяжелой, перед глазами все плыло. Горло саднило, наверное, я действительно кричал. Сначала показалось, что это всего лишь последствия слишком быстрого пробуждения во время фазы быстрого сна, но мне не хватало воздуха, а сердце бешено колотилось, выжигая остатки кислорода. Через секунду сработали приобретенные инстинкты полицейского: дыхание прекратилось полностью, сердцебиение замедлилось так резко, что я едва не потерял сознание, но компенсационные механизмы не позволили этому случиться. Где-то внутри сработали кислородные резервы и встроенные в кости поглотители углекислоты.
Сознание прояснилось, я отстегнулся от дивана, чувствуя слабое притяжение: челнок шел с постоянным ускорением. На появившейся виртуальной карте обозначающая его точка двигалась обратно к Юпитеру. Она сменилась на запрошенный мной план челнока, нужно было найти резервуары с воздухом. Кто бы он ни был, но убийца начал повторяться: поступающий через систему вентиляции азот почти вытеснил кислород, сигнализация снова не сработала, и только встроенные улучшения не дали мне погибнуть. Да и то едва не опоздали, я уже почти умирал.
Зато теперь нить, протянувшаяся к проекту "Второе кольцо" стала прочней каната. Интересно, профессор умер во сне или все же успел что-то понять перед тем, как потерял сознание? Поднявшись на ноги, я схватился за стол в центре кабины. Голова все еще гудела, и лучше мне не станет, пока не получится разобраться с подмененными баллонами вентиляционной системы. Наоборот, становиться будет только хуже по мере того, как станет расходоваться запас кислорода в организме. Двигайся!
Вызвав виртуальную модель челнока, я попробовал отправить сигнал экстренного спасения, но без особого удивления обнаружил, что выход в сеть из челнока отсутствует. Стандартные коды не сработали, я несколько раз попробовал ввести их, но безрезультатно. Тогда открыл чертеж вентиляционной системы. Нужный мне отсек расположился сразу за стеной позади меня, но чтобы проникнуть туда, придется разобрать диваны и часть этой самой стены. Черт! Стараясь двигаться экономно, я повернулся и начал шарить руками под нижним краем дивана. Где-то здесь должны быть защелки, удерживающие подушку на месте. Они нашлись почти сразу, но на то, чтобы откинуть их, потребовалось время: это были простые металлические скобы, предназначенные для работы при многократных перегрузках и лишенные любой электроники, способной отказать в опасной для экипажа ситуации. Я едва не сорвал ногти, но защелка наконец подалась, и подушка сдвинулась вперед по направляющим. Оставалось только потянуть на себя, затем вверх, и часть дивана сдвинулась, уходя в сторону.
Лаз был узкий, рассчитанный скорее на то, что в нем будет работать морф-ремонтник с набором инструментов, а не человек-норм. Я протиснулся с трудом, только скинув куртку, благо, скользкое покрытие стен упрощало задачу. Углубления, предназначенные для того, чтобы работник перемещался, цепляясь за них пальцами, располагались слишком далеко друг от друга. Окажись я в привычном поле тяготения, пришлось бы туго, но при двух десятых земного я почти летел. Лаз вывел в круговой тоннель, в котором располагались основные системы челнока. В ушах начал тяжело биться пульс, поле зрения сузилось из-за снова подступающей нехватки кислорода. Куда дальше? На раздумья не оставалось времени, и я повернул влево.
