В здании Совета царила полнейшая разруха. Охрана билась до последнего, ее пришлось выбивать из укрытий гранатами, и все вокруг было завалено обломками техники и превратившейся в пластиковый мусор мебелью, на стенах и даже потолке темнела кровь. Мы поднялись, прошли к залу, в котором я впервые встретился с членами Совета. Здесь тоже многое изменилось. Огромные массивные стол и стулья вытащили, заменив простыми из общего зала. За ними теперь работало с десяток морфов-ремонтников, на виртуальных мониторах быстро сменялись какие-то списки, диаграммы, орбитальные маршруты. Посреди зала стоял, заложив руки за спину, Ромашин. На стене перед ним был развернут экран, на котором человек в белом халате объяснял:
– … таким образом, мы можем приступить к развертыванию постоянной базы уже сейчас. На крупных астероидах размещены мастерские и временные жилые модули. К приему остальных мы готовы, Кольцо вышло на полную рабочую мощность. Федоров просил вам передать, что улетает с разведчиками к тем крупным объектам в местном поясе Койпера. Все идет согласно плану. До связи.
Видео прервалось, на потемневшем экране появилось изображение Кольца. Его можно было принять за фотографию, если бы не едва заметные светлые точки, которые двигались между Юпитером и Кольцом в обоих направлениях. Ромашин медленно, с осознанием собственной силы повернулся к нам. По сравнению с собой на ранних записях он был бледен, шрам на лице стал сизым, на страшно усталом лице светились холодные темные глаза. Он улыбнулся одними уголками губ.
– Господин Коростылев, наконец-то! Войцех, тебе все же удалось его найти? Поздравляю! Давайте присядем?
Он жестом указал на ряд неприметных стульев. Я опустился на жесткое универсальное сиденье, Войцех уселся на самый край своего, Ромашин же раскинулся свободно, словно под ним было как минимум кресло, а не универсальная офисная модель. И даже в такой позе он нависал, давил, вызывая приступ клаустрофобии.
– Для чего он здесь? – спросил я, кивая на Войцеха.
– А вы против? – Ромашин вскинул брови. – Уверен, вы бы переменили мнение, если бы видели, как ваш друг просит за вас… ха! На ваши поиски отправились мои лучшие люди, как только мы здесь закончили. Честно говоря, мы и не собирались никого убивать… без особой нужды. Но как он просил! Клялся, что на вас установлен маячок, и что он знает, куда вы направляетесь и расскажет, если только я обещаю вас не трогать…
– Маячок, значит. – Я повернулся к Войцеху. Тот сжался, заговорил торопливо:
– Хаммер велел, еще в самом начале… Я прицепил, но сказал ему, что не работает, наверное, полицейские глушилки… И вот…
– Скажи ты ему уже, зачем вступился, – поощряюще сказал Ромашин. – Что ты про него мне говорил.
– А что, ничего… – Войцех поиграл желваками. В глаза мне он не смотрел. – Ему потому что не плевать, я же вижу… Не как эти уроды из руководства или остальные с Земли… Не буду я всего… Нам такие нужны будут нормальные, чтобы договариваться…
– Понял? – спросил у меня Ромашин. – Он дело говорит. Такие нам на Земле позарез нужны будут. Герой, раскрывший заговор проклятых нелюдей! А? Как звучит?
– Где Хаммер? – спросил я.
– Готовится к отправке на Кольцо. Вы тоже полетите. С остальными, кто хочет вернуться домой. Там сейчас тесно, не все согласились остаться нами, даже твой друг, хоть и знает, что там с ним сделают… Может, передумаешь еще? – Последние слова он обратил к Войцеху. Тот помотал головой. – Ну, нет, так нет. Ладно, у меня дел полно, так что можете задать еще по вопросу и идите.
– Мы можем вытащить с Земли моих? – выпалил Войцех так поспешно, словно этот вопрос давно вертелся у него на языке. Ромашин покачал головой, сказал с сожалением:
– Нет, уже не хватит времени, да и не отпустят их… Оставайся.
Войцех закрыл лицо руками, сдавленно выдохнул:
– Нет.
– Тогда вы, Вячеслав Сергеевич. – Ромашин перевел взгляд на меня. Я пожал плечами:
– Да мне в принципе уже почти все известно по этому делу. Разве что… Скажите, что было в той коробке, которую вынесли из вашей комнаты?
Ромашин на мгновение опешил, потом на его лице появилась улыбка, на этот раз – настоящая.
– Поспешите, Вячеслав Сергеевич, время уходит.
Ромашин поднялся, невыносимо огромный для ремонтника, пошел обратно к своим экранам. Возле нас появился скат, приказал следовать за ним. Когда на улице мы грузились в карт, Войцех вдруг сказал хмуро, указывая на морфа:
– Не узнаешь?
– Нет, – ответил я сухо.
– Так это сосед твой по номеру, – объяснил морф, махнул скату: – Эй, шпион, как жизнь?
– А, узнал! – довольно прорычал тот. – Только поздно, а?
В ангаре нас обыскали, отняли у меня пистолет и посадили в челнок, где уже находились высылаемые нормы. Люди выглядели подавленными, негромко переговаривались, бросая на Войцеха подозрительные взгляды. Потом был долгий подъем из атмосферы и перелет до Кольца, и только когда приблизился его край с наростами фабрик и рабочими куполами, пассажиры оживились, долгое тяжелое напряжение спало: никто до конца не верил, что сумеет выбраться.
