Первым делом я начала приглядываться к своим новым знакомым. Забавно, как они находят общий язык? Они же совсем разные. Арина — явный огонь, Леля — воздух, это сразу видно. Хотя ведь огонь не может гореть без воздуха. Отличались они и внешне. Высокая яркая Арина была очень красива: вьющиеся пепельно-русые волосы, огромные глаза с длинными ресницами, на нее хотелось смотреть как на красивый пейзаж. Леля была симпатичной, но назвать ее красивой я бы не смогла. Если разбирать ее внешность по кусочкам, то все было совсем обычным: средней длины темно-русые волосы, средних размеров круглые зеленоватые глаза. Но все это начинало играть совсем другими красками, когда она улыбалась. Словно солнышко вдруг прорывало сплошную завесу туч. Именно к ней потянулось мое сердце, а не к Арине. Мягкая и чуть неуверенная Лелина улыбка по-новому освещала ее глаза. Я только сейчас увидела ее красоту. Не красоту правильных черт лица как у Арины, а красоту нежного сердца и души… Кажется, я стала мыслить как Йу…
Так. Вернемся к общению. Мне как-то надо выучить их язык. Причем быстро. Я даже не задумывалась, что может возникнуть такая проблема. Хотя я вообще ни о чем не успела подумать. Что ж, будем решать проблемы по мере их поступления.
ЛЁЛЯ
Эти двое — Йалу и Арина — не то, чтобы невзлюбили друг друга, но отношения их были весьма прохладными. Наверное, они были слишком яркими, и неуютно чувствовали себя рядом. Или же слишком колючими. Так или иначе, но они старались общаться через меня.
Прошла уже неделя с тех пор, как я привела к себе Йалу. Неделя, полная впечатлений для нас троих: Аринки, Йалу и меня. Аринка заявила, что не оставит меня одну с «этой странной личностью», и переехала ко мне на то время, что Йалу будет у меня. Ее младшая сестра, с которой они вместе жили, как раз уехала в летний лагерь, и Аринка могла свободно располагать собой и своим временем. Всю эту неделю она действительно ночевала у меня, но утром уходила на учебу, а назад возвращалась только часам к восьми-девяти вечера.
— Я не могу с ней быть круглосуточно, — заявила подруга, имея в виду Йалу. — Она на меня действует как электрический разряд. Кстати, а как ты собираешься объяснить ее присутствие Андрею?
Я пожимала плечами, потому что сама не знала ответа на этот вопрос. Я так и не рассказала ему про Йалу, хотя перезванивались мы достаточно часто. Его реакция может и не будет такой взрывной как у Арины, но он тоже выскажет подобные мысли, и, наверное, будет прав. И все же выгнать девочку на улицу я не могла.
При мне она стала чуть меньше колючей, чуть больше искренней. В первый день она поражалась всему, что видела вокруг. Телевизору, телефону, микроволновке, даже унитазу. Шарахалась от вдруг заработавшего холодильника и хохотала, когда увидела, как кот катается на роботе-пылесосе. Где, интересно, она росла, если не знает всего этого? И с кем она росла? Аринка каждый день напоминала мне о тех, кто должен бы искать пропавшую. Но ни в новостях по телевизору, ни в газетах не было ни слова об исчезнувшей иностранной девочке.
— И сколько, позволь узнать, мне еще врать на консультациях о том, что ты болеешь? — задавала очередной вопрос Арина. — Ты, может, еще и институт из-за нее бросишь?
— Я же занимаюсь. Весь материал мы все равно прошли, а к экзаменам я подготовлюсь. Я же не могу оставить ее одну здесь!
— Не можешь. Ты вообще не должна ее здесь держать. И я не знаю, как тебя в этом убедить.
— Арин, я знаю, что ты права. Но я не знаю, что делать. Если бы нашлись ее родители… а так…
— Тебе осталось только удочерить ее!
Эти стычки повторялись каждый день, и меня беспокоило то, что их слышит Йалу. Арина даже не пыталась сдерживаться, говоря, что девочка все равно нас не понимает.
— Она не понимает слова, но может понять твою интонацию, — возражала я.
После этого Арина на какое-то время умолкала.
К тому же Йалу, как оказалось, обладала потрясающей памятью. Она выучила названия всех окружающих предметов и даже названия некоторых действий. Я купила ей детский картинный словарь, и ее познания стали выбираться за пределы квартиры.
Кое-как мы уже могли объясняться. Научить меня своему языку она отказалась наотрез. Конечно, я не слишком к этому стремилась, но было любопытно, что же она так старательно скрывает.
Я стала замечать, что теперь с приходом Арины Йалу старается уйти в другую комнату. Причем в глазах ее уже светилась неприязнь. Я не могла понять, почему так, ведь они практически не общались. Как-то я попыталась спросить об этом Йалу. Она отвернулась, и я подумала, что она не хочет отвечать, но девочка сначала развела руки в стороны, а потом прижала их к сердцу. Видимо, это обозначало, что она сама не знает, отчего так относится к Аринке, просто так чувствует. Примерно то же говорила мне и Аринка. Я же в конце концов устала пытаться их подружить и осталась промежуточным звеном. Их, кажется, это устраивало.
