Наступил Новый год. Старый год оставил Новому в наследство снега больше, чем обычно бывает в это время. Глубина снежного покрова достигла семидесяти сантиметров, а в горных районах перевалила уже за метр. Декабрьские оттепели уплотнили снежный покров. Всего за сутки до своего ухода старый год поставил ещё один небывалый рекорд. Мощный циклон принёс много снега, шквальный ветер. Атмосферное давление упало до рекордно низкого уровня – 712 мм ртутного столба. Ветер гнул и ломал деревья, очистив их от снежного груза. На смену стремительно удаляющемуся циклону с севера стал поступать холодный арктический воздух. Умиротворённый и скованный морозом лес замер в торжественном ожидании.
Снег хорошо держит мои широкие, предназначенные для лесных прогулок, лыжи. Среди молодых осинок и кустиков ивы вижу следы ночной жировки зайца. Что может дать нам этот звериный символ наступившего года? Сам он оказался явно в привилегированном положении. Высокий снежный покров позволяет ему доставать до любой приглянувшейся веточки, да и врагам догнать его по такому снегу – пустое занятие.
Вершины высоких елей украшены янтарными гирляндами шишек. Из десяти принесённых домой шишек я смог получить только восемь крылаток. Шишки оказались пустыми. Произошло это в конце лета, когда, благодаря большой сухости воздуха, ель раньше времени рассыпала богатый урожай семян. Так же поступили берёза, ольха и пихта. Вот почему не слышно сейчас в лесу свиста многих птиц. Голодают белки, дятлы. В трудном положении оказались и совы. Ловить мышей и полёвок под толстым слоем плотного снега стало уже невозможным. Ещё совсем недавно встречал я их боевые лунки со следами успешной охоты, а теперь их уже нет. Главными истребителями грызунов сейчас являются ласки, следы которых можно увидеть довольно часто. Внимание привлекает чёрный комочек на поверхности снега. Это замёрзшая землеройка. Трудно сказать, что заставило зверушку вылезти из-под снежного одеяла.
Мороз всё крепчал. Домой я возвращался, когда на тёмно-синем бархате неба появился огромный оранжевый диск луны, заступившей на ночное дежурство.
Тихо нынче в заповедном лесу. Второй год подряд не уродились семена хвойных. Ещё с осени, сбивая на землю редкие еловые шишки, куда-то транзитом пронеслись стаи клестов. Следом за ними в поисках «хлебных» мест откочевали крикливые кедровки и сойки. Даже бойкие ватаги вездесущих лесных синиц, которых мы привыкли считать насекомоядными, и те оставили наши леса.
Из-за великого мышиного мора исчезли совы, горностаи и ласки. Частые оттепели способствовали сильному уплотнению снега и его намерзанию на кронах деревьев. Спасаясь от наста, откочевали на восток табунки лосей. Туда же подались и их извечные пастухи-волки, сопровождаемые всевидящими воронами. Там, к востоку от водораздела, в зоне дождевой тени глубина и плотность снежного покрова значительно ниже.
Вот уже несколько часов иду я вдоль границы обхода, вслушиваясь в звенящую тишину зимнего леса. Согбенные непомерной тяжестью снега молодые пихты и ёлочки походят на сказочные белые фигуры, застывшие в молитвенных позах. Не все они выдержат этот суровый экзамен на выносливость. От удара палки снежные комья скатываются вниз с глухим ворчанием, а освободившиеся от их груза лесные красавицы медленно распрямляются.
На лыжне свежий след рыси. След то теряется среди деревьев, то вновь возвращается на лыжню. Только голод мог заставить эту лесную кошку охотиться днём. Из-за летнего мора сильно поубавилось нынче зайчишек, а это значит, что и рысям пришла пора сдавать экзамен на выживание. В первую очередь это отразится на их потомстве.
Нет нынче белочек. Редко, очень редко удаётся увидеть след этих милых зверушек. Одна из загадок, которую задал нынче лес, – это исчезновение из ельников чёрных дятлов-желн, которые были здесь привычными. Может быть, виной тому холодная и сырая осень, погубившая личинок елового усача? Лес задаёт много загадок. Осенью, например, не уродились опята, хотя условия для их появления были. Вот уже несколько лет в лесу не плодоносит рябина, а в городах и посёлках урожай этих ягод отменный.
В заснеженной кроне низкорослой ели бабочкой порхает какая-то дымчато-серая птаха. Пернатое чудо подпускает меня вплотную. Трепеща крылышками, птичка зависает в воздухе, склёвывая что-то с еловых лап. В лучах низкого зимнего солнца её головка вспыхивает оранжево-красным огоньком. Королёк! Неужели красноголовый? Уж больно красным светится его шапочка.
Это невозможно, как невозможна встреча в нашем лесу с фазаном, да ещё в пору крещенских морозов. Может быть, виной тому низкое зимнее солнце, окрасившее жёлтую шапочку обыкновенного королька в оранжево-красный цвет? Птичек оказалось две. Беззвучно перелетая с дерева на дерево, они исчезают, а я всё стою, не в силах осмыслить увиденное. Порхающая среди заснеженных еловых ветвей крошечная птаха с огненно-красной шапочкой на головке, разве это не частичка поэзии зимнего леса?
