В одном из зимовий иностранец услужливо предложил леснику заповедника использовать для приготовления ужина имевшиеся у него мясные концентраты. Поблагодарив гостя, хозяин зимовья посоветовал «захреначить» в суп привезённое им мясо. Правда, леснику пришлось долго объяснять иностранцу значение нового для него слова, но зато суп удался на славу.
Посетив гальюн и приняв там позу сидящей на насесте курицы, заморский гость увидел перед собою большую стопу газет и журналов, что ошибочно пояснил излишней политизацией русского общества. Об истинном предназначении всей этой макулатуры он догадался только тогда, когда почувствовал острую потребность в туалетной бумаге.
«Какой звери водятся этот лес?» – живо интересуется иностранец. «Медведь, волк, лось водятся», – перечисляет лесник знакомых ему зверей. «Что такой лось?» – пытается уточнить иностранец. «Сохатый значит», – пояснял лесник. Но и это слово оказалось гостю непонятным. Тогда лесник, изобразив растопыренными пальцами рук рога, громко рявкает и бьёт ногами о землю, пытаясь скопировать поведение ревущего во время гона сохатого, чем привёл иностранца в неописуемый восторг. Своё представление он дополнил словами: «Большая такая корова». Слово корова гостю оказалось знакомым, и он несколько раз повторил: «Лесной корова». Теперь для него многое стало понятным.
«А как у вас там в Дании с работёнкой для лесников?» – в свою очередь спрашивает лесник. Вильсон долго объясняет леснику, как престижна у них эта работа, как трудно её получить и как долго надо учиться. «А у нас платят гроши, потому иногда лесниками работают даже шарамыги», – поясняет гостю лесник. «Что такой гроши? Что такой шарамыги?» – интересуется гость. Если значение слова «гроши» удалось объяснить довольно быстро, то со словом «шарамыги» пришлось повозиться. В поисках синонима лесник назвал слова: шантропа, бичи, разгильдяи, алкаши и др. Понимание пришло только тогда, когда лесник произнес слово «бомж». «Бомж, бомж!» – завопил обрадованный иностранец, хлопая лесника по плечу.
Вечером, блаженно растянувшись на нарах, заморский гость мысленно подводил итоги минувшего дня. День, по его мнению, прошёл очень удачно. В его записной книжке появился добрый десяток неизвестных ему ранее русских слов, которых нет ни в одном словаре. А главное – он узнал о существовании в уральских лесах лесной коровы.
В горной части Висимского заповедника глубина снежного покрова достигла 80 сантиметров, а впереди ещё и снегопады, и снежные бури. Тишину зимнего леса всё чаще нарушает треск падающих от непомерной тяжести снега деревьев. Согбенные белой ношей молодые ели и пихточки похожи на сказочных монстров. Красота зимнего леса омрачается сознанием того, что не все эти деревца выдержат тяжёлое испытание на прочность. Из-за полного отсутствия семян хвойных особенно в бедственном положении оказались многие пернатые обитатели леса.
Пробираясь на лыжах сквозь завалы деревьев, спешу туда, где в таёжной глуши затерялось моё зимовье. Знаю, там меня сейчас ждут. А вот и придавленная снегом избушка. На снегу, под навесом, где находится «пункт помощи голодающим», множество птичьих следов. Была здесь и белочка, и даже заяц.
Поползень Сенька приветствует моё появление торопливыми свистами. Порхая вокруг меня, Сенька ждёт угощения. Увидев в руке маленькие кусочки сала, возбуждённая птичка как под гипнозом приближается к ним ползком. Очень уж метко окрестили эту птичку в народе. Я отвожу руку, и теперь, чтобы достать сало, Сеньке придётся садиться на ладонь. Птичка без колебаний прыгает мне на руку. Как цепки и холодны лапки у этой птахи! От неожиданности я даже руку отдёрнул.
Но вот кормушка наполнена, и Сенька первым приступил к трапезе. Подлиза и жадина, он опять использовал дружбу в корыстных целях. Быстро насытившись, тут же приступил к заготовке провизии впрок, стремясь припрятать для себя содержимое всей кормушки. Крошки и зёрнышки он сноровисто прячет в щели на стенах зимовья. Рядом бесшумно мелькнула нарядная сойка. Эта красивая дама, как и сорока, от рождения предрасположена к клептомании. Брать пищу в присутствии человека она не решится. Ей дорого таинство кражи. Я прячусь за деревья, и осторожная птица, воровато озираясь, схватила хлебную корку и стремительно улетела.
Прошлой весной эта самая сойка в считанные минуты утянула у нас десяток отловленных для научных исследований полёвок, которых доверчивый лаборант неосмотрительно оставил у зимовья. Владелец дохлых мышей подозревал в краже меня, пока пернатая воровка не была уличена.
