— Отчего ты такой гордый? — не раз спрашивала его хозяйка. Она бы и сама хотела знать, что стоит за холодностью Антоша, поистине удивительной для его возраста. — Все девчата домогаются тебя, а они тебе вроде бы и не нужны вовсе.
— И верно, не нужны, — равнодушно соглашался Антош и по-прежнему возвращался с вечеринок один. Как ни допытывалась хозяйка, иного ответа она от него не дождалась.
Дочка старосты Марьянка с возрастом не стала ни крепче здоровьем, ни милее нравом, ни краше лицом. Так и осталась она неприглядной пигалицей. Все кумушки в один голос твердили, будто это бог карает родителей: зачем поженились, коли состоят в близком родстве. Старостихе было за тридцать, когда она начала выезжать с дочкой, чтобы присмотреть женихов да показать им свой товар, однако рядом с дочерью она выглядела сестрой — лишь самую малость постарше. В молодые годы старостиха была чудо как хороша собой, щеки у нее до сих пор цвели, словно пионы, глаза будто яхонты, зубы что молоко; кто ее не знал, принимал за молодуху, а то и за девушку.
Старостиху начинало злить, что со всех ярмарок и церковных праздников они возвращаются без жениха. Правда, дочка ее не слыла красавицей, но старостиха полагала, что женихов у нее будет хоть пруд пруди. Как-никак она была старостова Марьянка, а по мнению матери, одного этого было достаточно, даже если бы за девушкой не давали никакого приданого. Невнимание женихов оскорбляло старостиху, и после таких выездов она дулась, ни с кем не разговаривала. Марьянка не смела показаться матери на глаза, старостиха злилась на нее, точно та сама во всем была виновата. Старосте тоже частенько доставалось из-за дочки: приходилось выслушивать от супруги не слишком приятные слова, И только сама девушка, которой все это касалось более других, была совершенно равнодушна и к материнскому гневу и к невниманию женихов. Если карманы Марьянки были полны засахаренного миндаля, она ничего больше от жизни не требовала. Целыми днями, словно белка, щелкала она свои орешки, ни к чему иному не проявляя ни малейшего интереса.
Убедившись, что дочь не найдет себе подходящую пару, старостиха решила раздобыть жениха другим способом. Тайком стала она совещаться с деревенскими свахами, которых до той поры гнали с порога взашей. Ей не терпелось переплюнуть соседок: выдать дочь раньше, чем то выдадут своих более красивых невест. И она уламывала старосту, пока не настояла на своем. Слишком-то долго уговаривать его не пришлось, староста не привык ей перечить. Не противился он и на сей раз, только погрустнел, однако позволил жене поступить так, как она находит лучше, — ведь она мать.
Марьянке еще и шестнадцати не исполнилось, когда справили ее свадьбу с одним мельником из окрестностей Ештеда. Если верить молве, мельница у него — настоящая крепость и нет за ней ни крейцара долгу. Но хоть и богат был мельник, о нем самом ходило немало дурных слухов. Все говорили о его скупости, корыстолюбии, необычайном жестокосердии. Дескать, даже отца родного, который передал ему хозяйство и жил потом в его доме, он держал впроголодь. И умер-то старик с горя, что вырастил такого неблагодарного сына.
Но старостиха упрямо не желала ни к чему прислушиваться. Ведь подтвердись эти слухи, они могли бы помешать замужеству дочки. И для всякого, кто заявлялся с подобными речами, у старостихи был один ответ: просто, мол, зависть не дает людям покоя, потому как ее Марьянке достанется муж, равного которому не сыщешь во всех Лужицких горах. Пускай люди злословят про мельника — все-таки он не мот, не ветрогон вроде иных соседских сынков, что не только сорят деньгами по трактирам, а еще и за других платят, лишь бы повсюду трубили об их щедрости. Она делала вид, будто могла любого из этих парией выбрать дочке в женихи, да вот ни одного не признала достойным. Не найдя в ней сочувствия, доброжелатели смолкли. Свадьба была пышная, пировали целую неделю, а потом новобрачные уехали на хутор мельника, взяв с собой и старую няньку. Молодая хозяйка не могла без нее обойтись.
С той поры, как Марьянка переселилась на равнину, прошло несколько месяцев. И тут староста неожиданно захворал, да так тяжело, что совсем слег. Жена пыталась избавить его от кашля и болей в сердце всевозможными домашними средствами, но на сей раз они не помогали. Пришлось послать в город за доктором.
Доктор приехал, осмотрел больного и не сумел скрыть озабоченности. Он стал подробно расспрашивать, как протекала болезнь, и старостиха заметила, что с каждым ответом он все больше мрачнеет. Сердце ее сжалось: за всю свою жизнь она ни разу не изведала ни горя, ни печали, до сих пор ей во всем сопутствовала удача. И вдруг — словно под ногами разверзлась пропасть. Однако, услыхав, что доктор прописывает мужу лекарство и сулит скорое выздоровление, она поспешила убедить себя, что испугалась напрасно. И все же решила проводить доктора до коляски и сказать ему, что не пожалеет денег, лишь бы муж поскорее встал на ноги. Тот ничего не ответил, только спросил, все ли дела ее супруга приведены в порядок.
