Сами мы никогда не догадались бы посылать «счетчиков» машин врага, наблюдателей за продвижением его техники по дорогам. Теперь же, по требованию Севастополя, мы ежедневно через маленькую радиостанцию передавали сводки о продвижении войск по шоссе Симферополь — Бахчисарай, Симферополь — Алушта — Ялта с точностью до одной машины.
И тут пионерами хорошей разведки стали отряды третьего района, потом подтянулись и мы. Между отрядами началось своеобразное соревнование: кто добудет побольше ценных данных о противнике? К началу третьего штурма города руководители нашей разведки Иван Витенко и Федор Якустиди из штаба Северского уже имели коллектив бесстрашных разведчиков и разведчиц.
В эти дни мы получили лично от Ивана Ефимовича Петрова еще одно важное разведывательное задание.
Командующий Приморской армией предлагал послать разведчиков в Байдарскую долину. Они должны были пройти через второй эшелон врага, наблюдая за продвижением войск: румынские части идут или немецкие, какие знаки на машинах, на пушках, есть ли танки, сколько их и какие — тяжелые, средние, легкие?
Командующий торопил, советовал послать на эту операцию женщин, а в качестве проводника — отчаянно смелого человека Кожухаря, который, только что перейдя линию фронта, отдыхал в штабе нашего района.
В целях ускорения передачи данных Севастополю разведчикам предлагалось пробраться к Балаклаве и под крепостью на берегу моря ночью дождаться рыбачьей лодки, которая и доставит их в Севастополь.
Севастопольский коммунист Кожухарь партизаном не был, но лес и горы знал отлично.
По характеру он был молчалив, взгляд острый, как у ястреба.
Лучшими друзьями Кожухаря были почтовые голуби. С ними он был приветлив, даже нежен. Идя к нам из Севастополя, Кожухарь брал с собой голубей и из лесу отпускал их обратно в город со срочными донесениями. Он даже утверждал, что с голубями переходить линию фронта гораздо спокойнее.
— Они все чуют, особенно мины. Идешь, бывало, и прислушиваешься. Как зашевелились голубки, значит, — держись… — с полной серьезностью говорил Кожухарь.
Несмотря на некоторые странности характера Кожухаря, партизаны его любили за смелость и рассудительность в действиях.
Таким образом, надежный проводник у нас имелся, но где взять разведчиц? Женщин в отрядах вообще было очень мало, да и те в настоящий момент находились на дорогах с боевыми группами.
Сколько мы с Амелиновым ни ломали головы над севастопольским приказом, оставались только две подходящие кандидатуры: медсестра, маленькая, худенькая девушка Варя и партизанка штаба Аня Куренкова.
Пожалуй, только они сумеют пойти в долину и разведать ее. Наша медсестра Варя считала себя трусихой. Стоило внезапно затрещать немецким автоматам, как она бледнела, зрачки у нее расширялись, руки тряслись. Однако никто лучше Вари не мог в опасную минуту спрятать больных и раненых партизан. Откуда сила у нее бралась! Маленькими ручками тащила она какого-нибудь огромного «мальчика» — так она называла всех своих подопечных, — частенько плакала от усталости, слабости, но раненых никогда не бросала.
Умение прятать их у Вари было удивительное. Бывало, так спрячет, что и сама не найдет. После боя партизаны искренне смеялись, когда сестричка бегала от куста к кусту и громко звала:
— Петя!.. Ваня!!! Куда же я их попрятала? Ребята, помогите!..
Никто не запомнил ее фамилии. Но Варя была верная дочь Родины. Закончив десятилетку, она набралась где-то элементарных медицинских познаний и стала той славной сестричкой, каких родила война и без которых не обходилась ни одна военная операция. В партизанский отряд Варя пришла с группой «окруженцев» еще в ноябре 1941 года.
У Куренковой же был характер уравновешенный, все ее действия и поступки всегда были строго обдуманными.
Варя, Куренкова и Кожухарь готовились в поход.
Документы, письма, донесения мы отдали Кожухарю. Он должен был вывести разведчиц в Байдарскую долину, направить в разведку, встретить после выполнения задания и вместе с ними дождаться в условном месте лодки из Севастополя.
Разведка ушла.
Десять суток уже продолжалась решающая битва за Севастополь. Враг с ожесточением штурмовал почти до основания разрушенный город.
Человеку трудно оценить все величие событий, если он сам в них участвует. Но все-таки, даже и тогда, находясь в лесах, мы понимали: то, что происходит под Севастополем, имеет значение не только для одного Крымского полуострова.
Об огромной важности севастопольских боев говорили небывалое количество вражеских войск, подтянутых к городу, ожесточенная бомбардировка с воздуха и не прекращавшийся ни днем, ни ночью артиллерийский обстрел.
