Если бы в те дни частям легендарной Чапаевской дивизии и морским пехотинцам, защищавшим северные подступы к Севастополю, сказали, что на отдельных участках на их головы в течение нескольких дней сыпался металлический дождь до 1500 килограммов на квадратный метр, — они не поверили бы. Люди дрались в полном смысле слова до последнего дыхания, не желая отдать врагу даже руины, и если враг на каком-либо участке прорывался, — значит, на этом участке не осталось в живых ни одного севастопольца-моряка, севастопольца-жителя. В этих боях трудно было отличить военных от мирных жителей, ибо подвиги тех и других, сливаясь воедино, увеличивали славу русского, советского оружия.
Каждая весточка в городе волновала нас, судьба Севастополя была и нашей судьбой. Мы тревожились за каждую свою операцию. А как мы переживали наши неудачи! Партизан, вернувшийся с задания с пустыми руками, не мог смотреть в глаза товарищам.
— Что ты сделал для Севастополя? — требовали у него все.
И он шел снова в бой, выполнял новое поручение и наверстывал упущенное.
Мы волновались, думая о том, сумеют ли наши разведчицы выполнить задание командования Севастопольского фронта. Только значительно позже мы узнали подробности их похода.
Шли они быстро. За сутки пересекли яйлу, затянутую даже в июне тонкой ледяной коркой. Ночью перебежали асфальтированную дорогу, идущую из Ялты на Севастополь. Чуть не напоролись на немецкую машину — только темнота помогла им отлежаться в кювете. Кожухарь шел впереди, предупреждал шепотом:
— За мной! Осторожно! Сухой табак, будет трещать, выше поднимайте ноги!..
На вторые сутки они были уже в лесу у деревни Комары, почти на линии фронта.
Теперь Аня и Варя должны были выйти на дорогу и направиться от линии фронта в тыл гитлеровцев. Девушки наши боялись немцев, но побаивались и своего строгого командира. Тот был по-прежнему молчалив, суховат и говорил коротко:
— Идите смело, не оглядывайтесь, держитесь посвободнее. Если немцы остановят вас, заговаривайте сами. Ты, Варя, немецкий знаешь. Вы — девчата красивые, используйте свой внешний вид, нужно — погримасничайте. Идите!
Варя побледнела и попросила было не посылать ее. Но Кожухарь так посмотрел на нашу сестричку, что она сразу примолкла, не зная уж, кого больше бояться, дороги или Кожухаря.
— Ты, девонька, понимаешь, на что идешь? А то смотри, у меня характер партизанский…
Кожухарь ушел. Разведчицы долго не решались выйти на шоссе.
Помогла корова. Шла она важно, махая хвостом и вытягивая голову с белым пятнышком, к чему-то принюхиваясь. Встречная машина, прогудев, объехала ее.
— Смотри, Аня, корова ходит и ее не убивают, а? — Варя улыбнулась и сразу осмелела.
Выждав удобный момент, Аня и Варя выскочили на асфальт. Никого. Впереди идет корова, а вон и женщина вышла из-за куста. Аня и Варя догнали ее, заговорили:
— Здравствуйте!
Женщина испытующе посмотрела на партизанок.
— Здравствуйте, куда путь направили? Нелегкая вас носит.
Женщина шла молча, партизанки за ней. Она стала отставать, пристально глядя на Варю. А Варя уже вошла в роль и совсем забыла про свой страх. Она просто не могла одновременно делать что-нибудь и бояться. Так было во время прочеса, так и сейчас. Все два километра она болтала, да так умело, что женщина расположилась к ней всем сердцем и без всякого повода стала рассказывать о захватчиках.
Разведчицы узнали, что все время в долину прибывают войска.
— Уж зайти в хату нельзя, все позанимали, сволочи, — со злостью сказала попутчица.
Она рассказала, как фашисты хвастаются, что скоро "Севастополь капут!"
Чем дальше удалялись разведчицы от фронта, тем больше замаскированных войск видели в придорожных лесах. Проходило много машин. Разведчицы старались запоминать их знаки.
Показался кирпичный завод. На шоссе стояли вражеские солдаты.
— Прощайте. Пойду стороной, а то как бы корову не отобрали, — и женщина свернула на проселочную дорогу.
Разведчицы пошли прямо к гитлеровцам. Варя спокойно тряхнула головой, расправляя свои золотистые кудри.
— Гутен морген! — улыбаясь приветствовала она. Белокурые волосы ее искрились на солнце. В памяти ее подруги Ани на всю жизнь осталась Варя вот такая — красивая, улыбающаяся.
Их посадили на попутную машину. Роли сами распределились. Варя отвлекала фашистов. Аня наблюдала. Шоссе было забито автотранспортом. Машина, на которой ехали разведчицы, шла медленно, и Аня успевала многое заметить.
Их высадили за деревней Байдары, у брезентовых палат полевого госпиталя.
Пройдя табачные плантации, девушки скользнули в кусты. Они долго не могли найти Кожухаря и разволновались. Что делать? Обе расплакались. Потом встали, пошли и внезапно были остановлены самим Кожухарем.
— Хорошо, придем в город не с пустыми руками! — записывая в книжечку сообщения разведчиц, сказал сердитый проводник.
Девушки облегченно вздохнули: "Сам Кожухарь сказал — хорошо!"
