– Да я просто думаю: если я его пришибу случайно, ты очень расстроишься или так, чуть-чуть?
– Очень расстроюсь, – честно призналась Карина, слегка обалдев от этого разговора. – Только это ничего не меняет. Мы с ним как те поезда из анекдота. Которые вышли навстречу друг другу по одному пути, разогнались, тормоза потеряли. И не столкнулись. Потому что не судьба. Вот и тут тоже. Он постоянно упирает на то, что у него цели свои, высокие, и я туда не вписываюсь. Я просто в конце концов в это поверила. Вот, можешь смеяться над идиоткой. Закрутила, понимаешь ли, роман. Не успела «бе» сказать, а уже облом.
– А башку ему ты так красиво располосовала? Я, кстати, почти без стеба… в самом деле здорово вышло, в кино снимать можно.
– Ну я, конечно, кто же еще… Мить, ты чему улыбаешься-то?
Митька поднялся, прошлепал к краю крыши, лихо балансируя на скате. Судя по тому, как старательно отворачивался, – явно лыбился во все свои сколько-там-положено зубов.
– Вообще-то я тебя сюда притащил, потому что я точно знаю, о чем стихотворение из блокнота. О ком, вернее. И он – вон там.
Митька махнул рукой в сторону, куда они, собственно, и направляли свой бег в волчьих телах.
Карина так и села.
– И ты молчал?! – Как же хорошо сменить тему, да еще на такую актуальненькую-животрепещущую.
– Хотел сначала с тобой обсудить, а потом уже с… со всеми. – Он так выделил это «со всеми», что стало совершенно ясно: под «всеми» подразумевался Диймар Шепот. – Жалко, талисман про… забыл в Трилунье. Вот и пришлось тебя утаскивать, чтобы с глазу на глаз поговорить.
Митька тоже уселся на крышу, повозился, чтобы не скатываться вниз.
– Ну не тяни, рассказывай!
– В общем, князь, который из стихотворения, это Гедеминас.
– Ой, ты рассказывал когда-то, – вспомнила Карина, – основатель Вильнюса или что-то в этом роде.
Митька усмехнулся, вернулся к Карине с уселся рядом.
– И основатель, и «что-то в этом роде». По легенде, ну… официальной, всем известной, князь Гедеминас уснул на холме и во сне услышал волчий вой. Он понял, что это знак… не ритуал или заклятие, а знак свыше. И построил на холме крепость.
– Угу, логика сотый левел! Там, где волки воют, надо крепость ставить. Назло надменному соседу, не иначе. Молодец, князь. Был бы нормальным человеком – свалил бы и строился там, где хищники не шастают.
– Точно! – Митька от души впечатал кулак в черепицу. Одна из них треснула. Мальчишка отдернул руку и посмотрел на нее с удивлением, – никак не привыкну…
И она тоже. Она тоже никак не могла привыкнуть к тому, что друг детства из мальчишки прямо на глазах превращается в мужчину. Да еще высокого и очень сильного.
– Так что там с князем? – дернув плечом, словно отгоняя невеселые мысли, спросила Карина.
– Что с князем? Он не мог поступать, как нормальные люди. Во-первых, князь. Во-вторых, то ли тринадцатый, то ли четырнадцатый век, люди тогда по-другому мыслили и с логикой иначе дружили. Но это объяснение для… как там твой в башку раненный сказал? Для плоскарей. Для знаккеров-четырехмерников есть еще одно. Гедеминас сам был знаккером, тогда их называли «велмиры». А чтобы мало не казалось, имел какое-то отношение к волкам. То ли из семьи оборотней происходил, то ли… гхм, любил девушку-волчицу В общем, был в теме.
– Не понимаю, как это со стихотворением связано. Про два витка миров понимаю, но про князя, по-моему, за уши притянуто. Где мы его искать будем? Да еще через столько лет. Он, если был достаточно могущественным знаккером, и если еще жив, и если еще в здравом уме, то, может быть, нам чем-то и поможет. Хотя, дай подумать… Вариантов-то у нас, прямо скажем, кот наплакал. О’кей, ищем князя или его могилу, ха-ха…
Митька торжествующе вскинул руку, словно протыкая небо кулаком.
– Не надо искать! – Он вскочил и хотел было помочь Карине встать. Почему-то она растерялась. Придумал тоже, джентльменствовать.
Она и сама в состоянии на ноги подняться. Холодный воздух зазмеился под свитером вдоль позвоночника. От Митьки не укрылись ни ее замешательство, ни зябкое поеживание. Он ничего не сказал. Просто снял с себя куртку и с совершенно будничным видом набросил ее на девочку.
– Вон туда смотри!
Прямо перед ними, там, где заканчивалась улица, высился холм.
Сейчас его покрывал белый снег, но Карина клык бы поставила, что под снегом была черная земляная жижа. На холме виднелось невысокое здание – хорошо отреставрированные остатки крепости. И башня. Особняком стоящая, лаконичная, как точка в конце предложения.
– Башня Гедеминаса, – узнала Карина, – и холм, на котором он, по легенде, спал. Мить, извини, я торможу. Я рада, конечно, что главную достопримечательность увидела, но неужели она нам поможет?
Митька хлопнул себя по лбу:
– Это я торможу, извини. Я-то местный и легенды знаю чуть подробнее. Говорят, что князь, когда-то спавший на холме, теперь спит под холмом.
Второй город луны.
Мама хотела спрятать карту где-то тут.
«Я приду к тебе повидаться, князь».
Князь, спящий под холмом.
Карина поняла, что ее трясет мелкой дрожью, но холод тут явно ни при чем.
А Митька тем временем продолжал:
