– Нуарная эстетика ждёт вас, мадмуазель, – он прикоснулся губами между большим и указательным пальцем на руке, а затем спустился ниже, чувствуя аккуратные ногти и аромат от кончиков пальцев.
Город был относительно пуст, пятница и вечер делали своё дело, горожане ловили последние тёплые дни за городом. Небольшие пробки на светофорах и уже традиционная – на набережной Фонтанки с двух сторон. Людей мало, лишь когда подъезжали к центру, появлялись привычные толпы глазеющих туристов и спешащей, разномастной молодёжи, слоняющейся без дела, одуревшей от свободы, молодости, бурлящей силы.
Остался позади Инженерный замок с кучкой туристов, пытающихся попасть монеткой на пьедестал Чижика-пыжика. Кони Клодта на Аничковом мосту, Толстовский дом и Измайловский сад, где бронзовый Петербургский ангел читает книгу под маленьким зонтом, а временные скульптуры, созданные художниками-декораторами мастерских Театра на Фонтанке, прижились и стали постоянными. Державинский переулок с его контрастом между усадьбой Державина и старым фондом, прозябающим без капитального ремонта – радость туристам и боль местным жителям. Расселённые дома, пугающие пустыми окнами-бойницами, и ограда ухоженного парка. Вся прелесть и контраст мещанского Петербурга, уместившиеся на одной улице от набережной Фонтанки до Первой Красноармейской улицы.
Адмиралтейские верфи – старейший завод, работающий по сей день, кажущийся с другого берега Фонтанки не просто закрытой территорией, а входом в прошедшие столетия, не просто так в этом месте традиционно собираются учащиеся художественных училищ на плэнер.
Покровский остров – название, знакомое не всем петербуржцам. Небольшой участок между рекой Фонтанка, каналом Грибоедова и Крюковым каналом. Добрались туда пешком, оставив машину во дворе детства Игоря.
Лера с интересом и скепсисом осмотрела двор-колодец, смотрящий на тихий бульвар старинными, чугунными воротами с современными приводами, открывающимися от брелока. Игорь взял за руку девушку, не отказав себе в лёгком поцелуе, углублять не стал, ни к чему провоцировать себя. Не сдержится – дёрнет на себя, зацелует, затащит в парадную рядом с БМВ и сделает своей в старой квартире своего детства.
Коломна встретила традиционной тишиной, буржуазно-мещанским духом, домами, помнящими Пушкина, Блока, Зинаиду Гиппиус и семью Ильи Репина. Камерные, полупустые улицы с яркими пятнами Лютеранской церкви, Большой Хоральной Синагоги, особняком Шрётера, в циркуле на фасаде которого конспирологи видят таинственные знаки масонов, от того он зовётся в народе «Масонский».
– Так вот, какой ты, Пикалов мост, – пародируя присказку про северного оленя, проговорила Лера, смотря на небольшой мост через канал Грибоедова.
Она обернулась вокруг себя, выхватывая глазами купола над пронзительно-голубым Николо-Богоявленским собором, Свято-Исидовский храм – цвета охры, как шуршащие, опадающие листья клёнов, и тёмный, таинственный дом Веге, выполненный в контрастирующем округе неоклассицизме. Эдакий питерский томный декаданс на одном пятачке земли.
– Увидишь семь мостов, загадывай желание, – Игорь обнял Леру и провёл на середину моста. – Считай.
– Раз, – показала Лера.
– Красногвардейский мост, – прошептал Игорь на ухо, прижимая девушку к себе спиной, обхватывая одной рукой талию, а другую ненавязчиво устроив на бедре.
– Два, – дальше по каналу Грибоедова.
– Ново-Никольский.
– Три, – правее.
– Старо-Никольский.
– Четыре?
– Смежный, – подсказал Игорь, куда смотреть. – Через Крюков канал.
– Пять?
– Кашин мост, – он повернул их спиной к Красногвардейскому мосту и указал, куда нужно смотреть.
– Шесть, – дальше Кашина моста.
– Торговый.
– Семь. Пикалов.
– Загадывай.
Игорь не знал, что загадала Лера, он не загадал ничего. Когда-то, пробегая мальчишкой по любому из этих мостов он зажмуривал на секунду глаза и проговаривал нехитрые, мальчишеские желания: сдать контрольную по русичу, попасть на стадион на игру «Зенита», чтобы мама отпустила с дедом на рыбалку в марте, приятель по двору, Санёк, скорее вернулся с весенних каникул – отправили к бабушке в Москву.
Последнее желание он загадывал перед выпускным, а потом… Потом забылось. А ведь действительно, тогда, в детстве, всё сбывалось: контрольные Игорь сдавал без особенных проблем, на рыбалку с дедом отпускали, каникулы всегда заканчивались, и Санёк врывался к приятелю, вываливая вагон впечатлений.
Прямо сейчас Игорь не хотел ничего. Всё, что ему было нужно, он имел – Лера обернулась вокруг своей оси, её руки скользнули на пояс Игоря, а губы оказались на его губах. Он жадно целовал её, скользя руками по спине, опускаясь на бёдра и поднимаясь вверх по спине. Тягучие, долгие, сумасшедшие поцелуи, сладко-свежий запах, дуновение ветра в его спину и женские пальцы, играющие на его самообладании, задевая ногтями кожу головы и кромку волос у шеи.
