– Нашли место, – прошипела недовольная старуха, едва не задев ногу Игоря палкой. – Дети гуляют, устроили срам средь бела дня, – бубнила старая, несмотря на то, что время подходило к одиннадцати, детей на улице не было, зажглись первые фонари, а от белых ночей остался отклик серо-стального неба.
Они гуляли ещё. Тепло сменилось прохладным ветром, порой порывистым, но на тихих улочках почти не ощущалось духа осени. Лишь там, где на глаза попадались прорезающие небо тополя или раскидистые клёны, становилось понятно – пришла осень.
Спустя некоторое время, зашли в простенький, уютный ресторан, такой же камерный, как и вся Коломна. Устроились сначала на террасе с видом на Крюков канал, укутавшись в пледы, потом всё же перебрались в помещение, окунувшись в атмосферу тепла и интимного полумрака.
Ели… а что именно, Игорь не вспомнил бы под пытками. Он сходил с ума от девушки, сидящей напротив, от её улыбки, тонких пальцев под своей ладонью, тихого, журчащего смеха и улыбки, такой многообещающей, что поджимались пальцы на ногах, сердце ухало в желудок, а кровь неслась по организму с несвойственной скоростью, грозившей перегрузкой всему организму. Он не боялся нагрузки, наслаждался ею, ожил и дышал, дышал, дышал, впитывал до донышка ощущение безграничного счастья, смаковал предвкушение.
Алёшин Игорь Вячеславович редко тащил женщин в постель без дежурных «ухаживаний» – букет-ресторан-постель почти всегда шли комплектом, за редким исключением, которым Лера едва не стала чуть менее месяца назад. Всё происходящее сейчас не было привычным танцем самца перед спариванием, в этот раз Игорь получал истинное удовольствие от происходящего. Его радовала компания, нравился уютный ресторан, внутри он ликовал от понимания, что эта потрясающая девушка пошла с ним… Хочет быть с ним, стать его. Такого восторга он не испытывал с юности, а вероятно, никогда. Не щенячий всплеск адреналина, а терпкий коктейль окситоцина и вазопрессина – гормонов счастья и привязанности.
Вышли из ресторана, когда ночь опустилась на город, уже почти тёмная. Зыбкие отголоски белой ночи, заблудившейся в осени, заволокло низкими, дождевыми тучами. Ветер усилился, из порывистого превращаясь в шквальный.
– Осень, – прокомментировал Игорь погоду.
– Не рано? – Лера выглядела удивлённой.
– Поздно, – он засмеялся в ответ. – Подожди, через пару недель выпадет снег.
– Врёшь, – захохотала девушка, сияя задорной улыбкой, будто дразнила.
– Можем поспорить, – он подмигнул.
– На что? – Лера подошла ближе и совершенно бесстыдно облизала губы, смотря в глаза Игоря. Откуда девственница научилась подобным приёмчикам? Впрочем, она не на Северном полюсе жила, такая красотка обязана уметь флиртовать и сводить с ума мужчин.
– Не приходит в голову ничего приличного, – не лукавил он. Какие приличия, когда юркий язычок напротив скользит по нижней губе, от уголка к уголку, показывая край белоснежных зубов, быстро облизывает верхнюю, а после женский взгляд падает на его напряжённый пах.
– Можем на неприличное…
– Не провоцируй меня, женщина.
– Я не женщина.
– Это ненадолго, – отрезал Игорь, будучи абсолютно уверенным в этом. Невербальные знаки, пограничный, на грани фривольности, флирт, неоднозначные намёки, невысказанные обещания и искры между ними, от которых может вспыхнуть алым заревом, тёмная, ветреная, питерская ночь.
К тому времени, как подошли к арке родного дома Игоря, где поджидала БМВ, начавшийся моросящий дождь усилился, проникая упрямыми каплями за шиворот, оседая на волосах, плечах, ногах и обуви. Традиционный, осенний питерский дождь приветствовал запоздалых горожан, говоря, что он пришёл. Вернулся. И теперь надолго поселится в смурном городе с гранитными набережными, полукруглыми скверами, пышными фасадами дворцов и исторических доходных домов.
Сильный порыв ветра ударил в спину, Игорь поставил Леру перед собой и накинул на неё свой пиджак. На недовольный отказ, отрезал:
– Оденься, ветрено.
Лера поёжилась, соглашаясь, он обнял её и подтолкнул в длинную арку, выкрашенную в грязно-жёлтый цвет, с дореволюционной, чудом уцелевшей брусчаткой. Автомобиль приветливо мигнул фарами, приглашая спрятаться от дождя и ветра, задувающего под одежду и во дворе.
– Прыгай, – Игорь открыл дверь, убедился, что Лера уселась, и занял место водителя, тут же включив обогрев. А ведь буквально неделю назад в машине безостановочно работал кондиционер.
Он взял руки Леры, пальцы показались ему ледяными, поднёс к губам, подул, согревая теплом. Пахло умопомрачительной сладостью, дождём и ветром. Губы невольно коснулись подушечек пальцев, язык огладил местечко между указательным пальцем и большим. Поцелуи двинулись выше по руке, остановились у косточки на запястье, приникли к тонкой, шелковистой коже с внутренней стороны локтя, оставляя небольшой след, сошедший почти мгновенно.
