– Они классные, – Лера тепло улыбнулась. – Лина всё время впереди, важная такая, командует.
– Она первая родилась.
– Это видно, деловая, – снова мелькнула задорная улыбка, от которой хотелось так же сиять, обнять собеседницу и весь мир заодно. – А ты не думал Лису на танцы отдать? Она такая… пластичная, не знаю, как это правильно называется. Музыкальная?
– Думал, – на долю секунды Игорь замешкался. Странно было вести подобный разговор с Лерой. Подобные вещи он обсуждал с матерью, иногда с нянями и педагогами Лисы и Лины, Лера же была, как из параллельной вселенной. – Они выбрали самбо.
– Молодцы! Я же говорила, они классные.
– Думаешь, молодцы? – Игорь едва заметно поморщился, кинул взгляд на сестричек. – Не девчачье дело – борьба.
Увлечение Лины и Лисы боевыми единоборствами он воспринимал как временное. Надеялся, вскоре малышки перерастут, втянуться в более подходящие для них занятия – рисование, музыка, танцы, да хоть вышивание гладью и ришелье, но не борьба. Но пока глазёнки горели у обеих, он, как и полагается отцу, поддерживал начинания, поощрял за любые, самые незначительные достижения и приободрял в случае неудач.
Детское увлечение – всего лишь детское увлечение. Что говорить, Алёшин Игорь Вячеславович – преуспевающий бизнесмен, в свободное время с радостью тягающий железо в спортивном зале, – в семилетнем возрасте поддался сиюминутному интересу и записался в кружок танцев в местном доме творчества для школьников. И, кстати, занимался аж до конца второго класса.
Можно только вообразить «радость» деда, исправно посещавшего открытые уроки, смотревшего на внука в облегающих трико на худых ногах с торчащими коленками. К танцам Игорь вернулся в десятом классе, когда его поставили в пару к однокласснице, чтобы они изобразили на сцене вальс. Позже, пересматривая запись, Игорь понял, что он изображал вековое дерево, неколебимое, не идущее на сотрудничество с музыкой Дунаевского.
– Девчачье, – Лера фыркнула.
– Боюсь, вырастут мужеподобными.
– Я не выросла, – пожала она плечами, растекаясь в кошачьей улыбке.
– Ты занималась борьбой? – Вот эта стройная девушка модельной внешности, с изящными запястьями и тонкими кистями, как на полотнах Альтмана, занималась борьбой?
– Армейский рукопашный бой, вернее, как бы армейский рукопашный бой, настоящий запрещён среди гражданских лиц, как тебе известно, – Игорь не знал, первый раз слышал. – Спортивное самбо и немного боевое.
– А как же танцы? Ты не пластичная?
– Я высокая, дылда, в общем, для танцев не подхожу. Меня в модельное агентство приглашали в тринадцать лет – Москва, Европа, мировое турне.
– И не захотела?
– Захотела, а как же! Целый вечер хотела, пока папа не вернулся с работы и не объяснил, чего я на самом деле должна хотеть.
– Чего же?
– Математику, русский язык, особенно внеклассное чтение, пожёванные молью произведения классической литературы, а ещё влажную уборку трижды в неделю и приготовление борща.
– Строг.
– Ага! – Лера засмеялась, было видно – она не держит зла на отца, любит его. Рассказывала с доброй улыбкой, довольно посмеиваясь. – Но справедлив! Отвёл к своему приятелю, тренеру единоборств, и велел выкинуть идиотизм из головы. Мне понравилось, я ещё студенткой занималась, а потом бросила.
– Можешь показать что-нибудь? Приём, болевой?
Стало по-глупому любопытно, не верилось до конца. Суздалева Лера – настоящая красавица, её образ никак не сочетался с «запрещённым для гражданских лиц армейским рукопашным боем».
– Ладно, – пожала плечами Лера.
Игорь завороженно смотрел, как женские пальцы с неброским маникюром обхватывают его широкую, загорелую ладонь, едва уловимым движением скользят между пальцев, будто соблазняя, обещая так много, что отозвалось в паху. Резкая боль мгновенно вывела из мечтаний, Игорь зашипел, интуитивно попытался выдернуть руку, не сумел, в глазах потемнело. Он с трудом сдержался от крика. Боль была неожиданная и неминуемая, глянув на захват обманчиво нежных пальчиков, понял, если дёрнет руку – будет только хуже. Болевой захват, рычаг пальцев, не сходя с места, не меняя позы, выражения лица, всё с той же девчачьей улыбкой, от которой он стабильно отпускает мозги погулять.
– Ничего себе! – тряс он рукой, не скрывая восторга и гримасы боли.
– Как-то так, – отмахнулась Лера. – Не лишние знания для девочек, – подмигнула, посмотрела в сторону детской комнаты, отгороженной от зала стеклянной стеной, чтобы родителям было лучше видно отпрысков.
Лиса старательно раскрашивала раскраски, высунув кончик языка от усердия, а Лина спорила с мальчиком, бросая на оппонента недовольные взгляды, всем своим видом показывая, что уступать не собирается, о чём бы ни был спор.
– Так вот как ты сохранила девственность, – немного нелепо пошутил Игорь, когда взгляд Леры вернулся к нему.
– Да на неё как-то особенно не покушались… Я не специально, честно слово, – прыснула она, не смущаясь нелепого замечания.
