Взгляд остановился на белье. Классические белые трусы с широкой резинкой с названием знаменитого бренда, такого же, как на лифчике. Обычный трикотаж, без кружева, произвёл оглушительный эффект. Лера в его ванной комнате, в простых белых трусах, с оголённой грудью, с торчащими от возбуждения сосками и поблёскивающей штангой в одном из них, интуитивно прогнувшаяся в спине, отставившая ноги в стороны – произвела ядерный взрыв в мозгах, душе, сердце и во всём, что находилось ниже пояса. Он чувствовал – руки дрожат от возбуждения, втянул воздух носом, замечая концентрированный запах совместного возбуждения, едва ли уловимый в обычном состоянии и остро ощущаемый, когда чувства оголены.
– Прогнись, – глухо прошептал он, помогая одной рукой спустить бельё по женским ногам.
Она была готова, насаживалась на его пальцы и просила о большем. Он не стал тянуть, быстро скинул бельё вместе с брюками и вошёл сразу, до самого упора, с трудом сдерживая громкий стон. Тут же начал двигаться, удерживая руки на прогнутой пояснице, скользя по ягодицам и между. Они кончили быстро, ярко и вместе. В глазах потемнело, Лера пыталась осесть – удержал.
– Пойдём в кровать? – сказал он чуть позже, после того, как они быстро приняли совместный душ, не удержавшись от продолжения.
– Девочки же…
– Пойдём, придумаю что-нибудь утром.
Чертовски не хотелось отпускать от себя Леру. Пусть он ошибётся тысячу раз, но эту ночь он хотел провести с ней. И речь вовсе не о сексе, телесный голод утолён. Повторения Игорь не исключал, но острое желание удалось сбить. Хотел заснуть с Лерой, проснуться с ней же. Чувствовать её дыхание у себя на плече, откидывать непослушные локоны, лезущие ему в нос и рот. Обнимать тонкое тело и дуреть от удовольствия, когда она по-хозяйски, во сне, закидывает на него ногу, заявляя свои права на безраздельное пользование.
Под утро он не удержался от ещё одного раза, беря медленно, тягуче и размеренно полусонную, податливую девушку в своей постели. Потом провалился в крепкий сон, проснулся от копошения рядом – пристроилась Лиса, утыкаясь в папину грудь горячим лбом, чуть позже пришлёпала полусонная Лина, плюхнулась с другой стороны, уперев ноги в Леру, пытаясь оттолкнуть, освобождая себе территорию, но тут же устроилась на подушке и засопела. Он потрогал лоб бунтарке. Не такой горячий, как у Лисы.
А проснулся в пустой постели. На первом этаже, у телевизора, сидела Лера в его футболке – дал вчера для сна, – и девочки. Они уплетали пиццу, запивали пепси-колой, мотая голыми ногами из стороны в сторону, демонстрируя друг другу новенький педикюр. Девчонки. Рядом лежали упаковки лекарств и листик с назначениями врача. Ответственные девчонки.
Глава 17
Декабрь не отличался от ноября, да и от октября тоже. Всё тот же накрапывающий дождь, хмурое небо и ветер. Лера считала, что привыкла к повышенной влажности и ветрам, жизнь на побережье сказывалась, но здешние ветра были пронзительно-скрипучие, бесконечно-порывистые, пробирающие до позвоночных дисков. В центре города и в Коломне, куда время от времени вытаскивал её Игорь, ветер не так ощущался, а рядом с Финским заливом порывы сбивали с ног. Не успеешь выскочить из подъезда – хлесь по лицу, наотмашь, до колких, морозящих мурашек по всему телу.
Недели бежали за неделями. Несмотря на унылую серость, бесконечный дождь и ветер, в городе запахло новым годом. Первыми праздничную атмосферу начали создавать супермаркеты. В ноябре появились первые ёлки и развалы пластиковых новогодних игрушек. С каждого билборда летело предложение беспрецедентной, уникальной, новогодней, «только здесь и только сейчас» скидки. Позже подтянулась иллюминация, украсившая не только основные проспекты, но и парки, скверы, фонтаны. А когда Лера попала в центр – и вовсе открыла рот от восторга. Ещё немного, и почувствовала бы себя в сказочной стране, царстве каких-нибудь фей-светлячков. Или ошалевшей провинциалкой.
Причин особо не было, Лера не сидела безвылазно дома. С Валентиной она объездила порядочно стран, а позже, когда стала старше, с друзьями-приятелями. Но новый год всегда встречала дома, в кругу семьи – непререкаемый закон семейства Суздалевых. От того и удивлялась яркой, причудливой иллюминации, таращилась, будто слаще морковки в жизни не видела. Сказывалась проснувшаяся вера в чудеса, или гормоны шалили? Лера два месяца как начала принимать оральные контрацептивы, так что слезливое настроение и приступы неясной ностальгии могла списать на таблетки.
– Витюша, он такой, такой! – вывел из задумчивости звонкий голос Маруси. Лера отвела взгляд от монитора, на который якобы внимательно смотрела, изображая трудовую деятельность.
– Какой? – подала голос новая сотрудница, пришедшая на место ушедшей в декрет Архиповой Лены.
– Волшебный! – взвизгнула Маруся, театрально заломив руки и закатив глаза. – Вот бы от такого ребёночка родить, скажи, Лера? – села на своего конька неунывающая толстушка. – Ты бы хотела родить от Витюши?
– Нет, – фыркнула в ответ. Она не хотела рожать никакого ребёночка в обозримом будущем, тем более от Шиманова.
