В гору полностью

— Она совсем не такая, какой кажется. В совхозе комсорг ее обидел. Она написала заявление, просила принять ее в комсомол, а комсорг продержал бумажку в ящике полгода. Когда кто-то приехал из города, парень, чтобы оправдаться, начал доказывать, что Янина еще недостойна быть принятой в комсомол. Приезжий сказал, чтобы Янину приняли, но она ведь гордая — если я, мол, недостойна, то не надо, и тут же разорвала свое заявление, — рассказывала Ника.

— А если мы устроим вечер — будет она выступать?

— Будет. Ей самой очень нравится.

— Как вы думаете, девочки, не поговорить ли нам о вечере и с вашими парнями? Без них, пожалуй, ничего не получится, — сказала Мирдза.

— Они живут вот там, в доме лесника, — показала Ася через окно.

— Быть может, позвать их сюда? — Мирдзе не хотелось встречаться одной с парнями коннопрокатного пункта, она боялась неловкости при первом знакомстве.

— Ника, убери комнату, — скомандовала Ася, потому что ей самой Текла все еще подстригала затылок.

Мирдза поспешила помочь Нике, и когда комната была приведена в порядок, а Ася подстрижена, Текла пошла в дом лесника и вскоре привела пятерых парней, которые шумливо вошли и спросили — не на собрание ли их позвали? Если так, то им некогда — осталась незаконченной партия в карты.

— Мы с девушками договорились устроить на пункте вечер с выступлениями, — начала Мирдза. — Хотели просить вас принять участие.

— Нашли скоморохов, — обиженно заявил один из них, и Мирдзе пришлось призадуматься над тем, как расшевелить парней. Тут нельзя было начинать с причесок.

— Мы ведь тоже не собираемся на вечере устраивать балаган, хочется что-нибудь красивое показать, — Мирдза не растерялась.

— Казимир умеет ходить на руках, он мог бы показать, — усмехнулся один из парней. — Казя, покажи барышне, как пьяный возвращается из кабака домой!

— А ну тебя! — Казимир дал насмешнику тумака в бок. — Не видишь — она местная, балтийская барышня. Скажет, что мы, чангалы, грубияним.

— Дались вам эти балтийцы! — даже рассердилась Мирдза. — Так только в ульманисовские времена людей друг на друга натравливали. Тогда были балтийцы и чангалы, но зачем нам подражать Ульманису? Я признаю, что мы плохо поступили. Нам уже давно следовало бы навестить вас. Так пристыдите нас и устройте вечер. Покажите, как надо организовать самодеятельность.

— А если получится плохо, вы будете смеяться, — недоверчиво возразил Казимир.

— Почему плохо? — запротестовала Мирдза. — Еще есть время, чтобы подготовиться. Обсудим программу. Мы вот тут думали, что можно бы и сцену смастерить.

— В сарае досок хватит, — вставила Ника.

— А даст ли заведующий? — сомневался Славик.

— Даст. Я поговорю с ним, — вызвалась Мирдза.

— Геня, ты ведь плотник, — обратилась Ася к русоволосому парню, — разве это трудно, устроить сцену?

— Трудно только с тобой ладить, — парень лукаво покосился на рыженькую девушку, которая теперь с подстриженным затылком выглядела очень важной. — Упаси меня бог от такой тещи.

— Можешь не беспокоиться, — такого бездельника в зятья не возьму, — отплатила ему Ася.

— Ну, опять друг другу в волосы вцепятся, — усмехнулся Славик.

— Не во что вцепиться — за ночь крысы обгрызли, — пошутил Геня.

Мирдзе понравилась веселость ребят, которая не была ни непристойной, ни грубой, и она смеялась вместе с ними, но все же время от времени заставляла их быть более серьезными.

Мирдза оставила коннопрокатный пункт уже под вечер, уверенная, что молодежь примется за подготовку Октябрьского вечера и постарается не ударить в грязь лицом.

За скотными дворами она внезапно столкнулась с заплаканной Яниной.

— Что с тобой? — встревожилась Мирдза. — Почему ты плачешь?

Янина молчала, но не уходила. Видно было, что она не привыкла быть откровенной, но все же страдает от одиночества и замкнутости, к которой сама себя принуждает.

— Янина, милая, не могу ли я чем-нибудь тебе помочь? — Мирдза взяла ее за плечи.

— Мне никто не может помочь… — Янина вырвалась и хотела убежать, но Мирдза схватила ее и не пускала.

— Человек человеку всегда может помочь, — уверенно сказала Мирдза, взглянув девушке в глаза. Она удивилась — еще недавно лицо Янины казалось шероховатым, черты его неровными, но теперь в нем просвечивало что-то трогательное, кожа казалась нежной, как лепесток водяной лилии.

— Чем ты мне поможешь? — заговорила Янина, и ее веки вздрогнули. — Мне всегда хотелось в школу, учиться. Раньше я работала у кулаков, некогда было. Потом — война, проклятые немцы… И теперь опять… ничего другого, кроме как скотный двор, кормить кур, доить коров и… оставаться дурой. Видно, моя судьба такая проклятая!

— Янина, судьба тут ни при чем! — воскликнула Мирдза. — Вытри слезы! Послушай, чего бы мне это ни стоило, — ты попадешь в школу и сможешь учиться.

Янина посмотрела Мирдзе в глаза, но видно было, что девушка не совсем верит, считая, что ее обманывают, утешают, как маленького ребенка — лишь бы он не плакал.