В гору полностью

— Дедушка! — радостно воскликнул Озол.

— Ну, ну! Я еще не могу забыть смерти Дзидрини. А что не забыто, то не прощено. Пусть некоторые и ругают большевиков, я и сам иногда ворчу из-за непорядков, но не хочу, чтобы с Юритом приключилось то, что случилось с Дзидриней.

Озола тронула дальновидность старика. Он не говорил красивых слов, но сказал то, что постиг своим простым сердцем. Советское государство — это будущность его внука; прочность государства обеспечит спокойную жизнь его любимцу.

В исполкоме Озола ждали хозяин и хозяйка Думиней. Ванаг с ними так и не мог договориться, и они ждали парторга.

— Ах, как хорошо, что мы вас дождались, — заискивающе начала Ирма. — Вы ведь сами были при том, когда мы все вычистили под метелку. Видали, что и семян не оставили. Хорошо, что родственники одолжили, так сумели засеять, иначе в будущем году сами остались бы без хлеба и государству нечего было бы сдавать. Но тут требуют сверх нормы. Ну скажите, где нам взять? Хоть в воду прыгай, нет нам больше житья… — и Ирма всхлипнула, закрыв глаза платочком.

— Если бы требовали картошку или овес, то мы могли бы малость сдать сверх нормы, раз уж такие времена, — заговорил теперь сам Думинь. — С тем, что у нас самих недород, никто не считается… Мы ведь кулаки…

— Дети кулаков пусть отбросы едят, они ведь хуже, щенят, — поддержала Ирма мужа.

— Перестаньте наконец скулить и притворяться! — не стерпел Ванаг. — Я у вас работал, знаю, какие отбросы: ваши дети едят и каким жарким вы батраков кормите.

Думини сделали вид, что не слышали, и продолжали наступление на Озола.

— Скажите, что же нам делать? С сумой по миру идти? Или воровать? — не унималась Ирма.

— В будущем году, наверно, в своем доме не удержимся, надо будет сказать, пусть волость забирает. Пусть отдаст тем, у кого по два колоса на соломине родятся, — с наигранной горечью говорил Думинь.

— Знаете что, — сказал Озол, не глядя на них, — идите домой и везите овес.

Думини, удивленные, переглянулись. Они приготовились к многочасовому спору с Озолом, запасли богатый арсенал слов, стонов и слез, но он остался неизрасходованным.

Проворно, словно боясь, что Озол может передумать, они выскользнули вон.

— Легко ты их отпустил, — сказал Ванаг недовольно.

— На этот раз мною овладело такое отвращение, что дыхание захватило.

— Как же ты справишься с Дудумом? Только что Лайвинь сообщил, что тот начал очередное сопротивление. У меня больше не хватает сил. Сегодня уж с тремя выдержал борьбу, не считая Думиней, — устало рассказывал Ванаг.

— С Густом говорить буду я. Право, мы, как в сказке, с драконами боремся. Одну голову отрубишь, вместо нее сразу же другая вырастает, — усмехнулся Озол.

Озол говорил с Густом в тот же день.

— Какое мне дело до того, что в России неурожай? — Густ сразу принял позу нападающего. — Вы вот все пишете да говорите, что Латвия — независимое государство. Какая же это независимость?..

— Подумайте головой, уважаемый господин Дудум! Тогда вы поймете, что Латвия в этом году не может ждать такой помощи от остальных советских республик, как в прошлом и позапрошлом году, — вспылил Озол.

— Мне их помощь не нужна, — резко ответил Густ.

— Едва ли вы обойдетесь без их помощи. Ту же соль, которую употребляете ежедневно, в своей земле вы не выкопаете, копайте хоть до сердцевины земного шара. И как бы вы ни плевались на все, что приходит из Советской страны, свинина без соли все же несъедобна. Обыкновенного гвоздя вы из своей земли не извлечете, придется обращаться за помощью к другим республикам, уже не говоря о машинах. Те времена, Дудум, когда вы отрывали кусок у трудящихся, прошли. Вам было дано достаточно времени, чтобы подумать. Но еще не видно, чтобы вы это начали делать. — Озол строго посмотрел Густу в лицо, на котором подергивались все мышцы и дрожали светлые усы.

— А если я этого не желаю? — Густ вызывающе посмотрел на Озола.

— Тем хуже для вас. История из-за этого не остановится, она может отбросить вас, как мусор.

— Вы мне угрожаете ссылкой? Тюрьмой? — заволновался Густ.

— Я не угрожаю. Мне незачем угрожать. Угрожают только слабые. Вы думаете, что раз Советская власть терпит таких, как вы, то она слаба? Таким наивным вы вовсе не кажетесь. Если мы справились с миллионными армиями фашистов, то такие отдельные фашистики нам вовсе не страшны. Вот как мы смотрим на вас. И требуем от вас лишь одного — вы не должны мешать нашему государству скорее залечивать раны, нанесенные вашими собратьями. Вы, один человек, намерены съесть урожай с тридцати гектаров, а остальные пусть голодают? Городской рабочий пусть с голодным желудком производит товары, необходимые его величеству Густу Последнему? Такова ваша логика. Отвыкайте от мысли, что все делается для вас, а не для трудового народа. Смотрите, как бы вы не попали в лагерь его активных врагов. И тогда трудовой народ будет  в ы н у ж д е н  столкнуть вас с дороги, как Саркалиса.