Руслан проникся холодом истории. Все в комнате траурно замолчали, как бы выражая уважение к погибшему другу. А когда прошло время длиной в минуту, то заговорил уже другой товарищ, лет 30, грязный и строгий.
– Ещё была у нас Люда. Молодая, глупая, – начал он и отхлебнул алкоголя, – тоже наркотики любила. Ещё больше, чем Лёша. Так вот однажды и умерла от них. Передозировка вроде, уже и не помню. Как сдохла, так все её и забыли.
– Та которая на отца жаловалась? – спросил самый старый в компании – Паша.
– Ага.
– Так а что? – возмутился Паша. – Мы ей сколько говорили не переигрывать? Вот и сдохла так, как слушала нас.
Дальше все стали пить. Руслан тоже. Много пили. Бутылки пустели одна за другой. Пьяная половина пошла домой, а остальная осталась дома. Руслан ушел домой только с Андреем.
Шёл он бодро, а дома оказался в плохом настроении из-за ненависти к сожителям. Элиза спала, Ксюша по-прежнему сидела в телефоне, а Аня недовольно стояла у порога, когда тот вошёл.
– Что? – грубо спросил блондин, увидев ненавистную сестру.
– Ты почему не убрался на кухне сегодня?
– А что я должен?
– Должен! – злилась Аня.
– Да разве?!
– А кто по твоему ещё? Я вчера убиралась! Теперь твоя очередь!
– Я там даже не ем! – воскликнул Руслан. – Ты знаешь, что я всегда покупаю себе еду и ем в своей комнате. Я обязан отвечать только за срач в своей комнате. На кухню я даже не захожу!
Аня цокнула.
– Неужели так сложно прибраться? У тебя это больше десяти минут не займёт.
– Так если это не займёт много времени, то что ты не пойдёшь и не приберёшься, вместо того, чтоб на меня орать?
– Потому что работать должна не только я! – она взмахнула руками вверх, а после указала на грудь Руслана, тыкнув в неё. – Не буду я с тобой спорить, ясно? Я старшая и меня ты будешь слушать. Чтоб до завтра кухня была убрана.
После этого Аня закинула сумку на плечо и быстро вышла, дабы брат ей ничего не успел сказать.
Руслан громко выматерился, пнул ногой обувь, стоящую рядом, и, чуть-чуть выждав, вышел из квартиры. Он пошёл туда же, откуда и пришёл: на вечеринку с наркотиками. Там его встретили уже как хорошего знакомого и уступчиво провели в кухню.
Оказалось, что блондину очень понравился такой образ жизни. Седьмой этаж стал родным и при каждом моменте, который его не устраивал, он убегал из дома за наркотиками. А после и вообще перестал приходить домой, ибо не считал это нужным.
В той квартире его все приняли как домашнего. Каждый день он начинал с того, что вкалывал себе порцию Крокодила и не ложился спать до тех пор, пока не вколет себе порцию перед сном. И хотя повторялось такое изо дня в день, Руслан никак не мог привыкнуть к боли, которая постоянно сопровождала его пребывание в нирване. Каждый раз он боялся иглы.
Там была и его любимая подруга. Она употребляла наркотики гораздо меньше. Пила только много. Она, пожалуй, была единственной, кто в гостиной был дольше, чем в кухне.
В кухне же были заядлые наркоманы – Света, Серёжа, Никита и Руслан. Все они употребляли почти каждый час, если не чаще, и отправлялись вместе в беспамятство. И всех их объединяло то, что выглядели они отвратительно.
Так жилось на протяжении года.
– Подай сигарету, – потребовал Руслан.
Света спокойно подала трубочку с никотином. Руслан принял её и начал курить.
– Давайте уже Крокодил! – запротестовал Никита. – Сколько мне ждать его?
Света буркнула, встала и набрала ядовитую жидкость в шприц. Затем она вколола парням по очереди наркотик. Руслан был следующим. Хотя забытье уже и не было таким долгим, как впервые, блондин всё равно радовался оказаться в нём.
Чуть-чуть боли. Вновь прекрасное место… И так до тех пор, пока однажды Паша не устроил пожар при готовке еды.
Сообщали СМИ эту трагедию так: «На улице Копровой, 72 загорелась квартира на седьмом этаже в старой десятиэтажке. Четверо, из находившихся внутри, погибли. Лишь одна девушка смогла выбежать на улицу. Точной причины она не указала, однако точно известно, что возгорание произошло в кухне. Все сходятся во мнении, что это был несчастный случай во время готовки еды».
Мои мама и папа точно не любят меня. Они постоянно на меня кричат, ругают за то, что кажется плохим не представляется. Мне страшно. Я заперт в своей комнате, потому что мама сказала: я плохой. Я виноват и теперь должен отсидеть целый день здесь без еды и игрушек. Так исправляют плохих детей на хороших. Я плачу. Много плачу. В основном от непонимания происходящего. Что я сделал не так? – мне не объяснили. Мама просто сказала, что я очень плохой и наказала. Если она так сказала – значит оно правда: плохой я мальчик.
