Ах, как жаль, что я не художник,Не могу на холсте рисовать;Называют поэта – «безбожник»,А поэт хочет правду писать.А вот если б художником я был,Я бы правду холсту передал,И с души всю одежду снял бы,Всё, как есть в жизни, нарисовал.Я бы боль написал в красном фонеИзогнутою плетью в руке,И застывшую в горестном стонеНаписал бы я смерть на коне.Я излил бы чувства бумаге,Но не так, как банальным письмом:Написал бы, что знали в ГУЛАГе,В Магадане мечтали о чём.Я бы начал с закатного неба,Что багрянец подарит земле;Я бы начал с душистого хлебаИ с раздольных российских полей.Но средь этого благополучьяЯ земную вписал бы любовь,Что трещит, как в сухом лесу – сучья,И которая бьёт только в бровь.Я всю жизнь свою сжал бы в картину,Расписал бы на белом холсте…Но боюсь, её кинут к камину,Но боюсь, не поверят уж мне.Хорошо, что я не художник,Не могу на холсте рисовать…Называют поэта – «безбожник»,Но поэт может правду писать.<p>Меркнет свет</p>И снова меркнет свет наполовину,Храня в себе печаль ушедших лиц,И в сумерках песком речным остыну,Дойдя до осознания границ,Что в пеньи птиц,В полночном рокоте тревоги,Паденьи ниц,И тщетном ожидании подмоги.И снова дымом пахнут небеса.Туман скрывает прошлое надёжно,Не видно тех, кто раньше был всегдаС тобою рядом, прочно, бестревожно.Всё стало ложно,В течении бурлящем судеб студнейЛюбой стреножен,Ослепительным сияньем серых будней.И снова стынет кровь в иссохших жилах,Запутанных мечтаний палачом,Ненастье мечется, как имя в ветхих ивах,И всё, что не предскажет, – ни о чём.Укрыт плащом,В предвечной поступи забвеньяЛишь мрак сплочён,И мерный крик немого запустенья…<p>Пессимистия – 2</p>Я слишком рано постарел,Горбом я понял жизнь,И то, что я в душе согрел, –Был горький пессимизм.И он пресытил кровь мою,
