– Ты не серчай, батюшка. Мы – народ верующий и Боженьке нашему молимся. Да ведь земля русская ишь огромная какая, силушки на ней разные водются, силы старинные. До Владимира Ясна Солнышка, до Ольги, бабки его, обитали тут и никуда не пропали. И так нам верится: и в Христа верится, и в них. До Христа они тута жили и после Него останутся. Помяни слово мое: будет народ и Рожество справлять, будет и Мару на Масленицу сжигать.
Запомнил его слова Борис Ильич. И вел он службы, и читал Библию, но всякий раз в уме держал: ежели повадится сила нечистая, надобно слово бранное крикнуть, да поуверенней, погромче.
***
– Ты похож на довольного кота, – рассмеялась Диана, глядя на Шамана, а тот все время ее рассказа улыбался и прикрывал глаза от удовольствия.
– Колоритная вышла история, – заметил он и поднял кружку с чаем, как тост, – сама придумала?
– Нет, конечно, – замялась Диана и пояснила, – моя бабушка жила в России до эмиграции и пересказывала эту историю, когда я была совсем маленькой. Я постаралась передать ее именно так, как рассказала бы бабуля, со всеми ее словечками. Получилось?
Шаман одобрительно кивнул и попросил у Дианы разрешения пересказывать эту историю при случае. Она, конечно, согласилась. Поговорив еще немного о русских мифах и культуре, они попрощались. Диана вышла из комнаты Шамана, он же подождал немного, а потом и сам вышел в коридор. Лампы горели совсем тускло, в хостеле никого не было. Какое-то наитие на секунду охватило Шамана, и он повернул голову. Чуть поодаль у лестницы стояла Анима, она посмотрела на Шамана и смахнула со щеки слезинку. Он хотел подойти к ней и утешить, но понимал, что все пустое и напрасное.
Взглянув на него последний раз, Анима приоткрыла губы в немом прощании и растворилась в воздухе, оставив след легкой дымки и еле заметный запах можжевельника. Тогда Шаман вернулся к себе в комнату, сел на кресло и, вдыхая густой запах благовоний из аромолампы, погрузился в транс. Он шел на свет мимо образов, что проплывали рядом с ним и сквозь него. Каждый шаг отдалял Шамана от Дианы и в то же время приближал к ней. Перед ним мелькнуло снова грустное лицо Анимы, и в следующий миг он очнулся, открыв глаза.
Позади оставалась Прага, а ровное шоссе уводило на северо-восток к городку Космоноси, расположенному на берегу реки Йизера. Оставалась позади суета столицы, туристические автобусы и мощеные улочки, будто бы сошедшие со страниц романтической поэмы. Слева от дороги возвышался глухой лес, а справа расстилалась зеленая долина, она на мгновение приковала внимание Шамана. Он отвлекся от дороги и подумал, что совсем скоро увидит свои родные долины. Они обширнее этой и древнее, сильнее, даже опаснее.
Рядом с Шаманом сидела женщина средних лет в бежевом плаще, ее худые, осунувшиеся не по годам плечи покрывал малиновый шарф. На овальном, женственном лице отражалась безысходная тоска. Время от времени женщина утирала платком заплаканные глаза, а ее тонкие губы изредка подрагивали. Шаман кожей ощущал боль, исходившую волнами от нее, но ничего не мог поделать, ничем не мог помочь, а отчасти даже не хотел.
– Ты можешь думать, – тихо сказала женщина, будто угадав его мысли, – что это моя вина. Но это не так, я старалась изо всех сил, я делала все, что могла, лишь бы…
Ее голос дрогнул, женщина с трудом сдержала слезы и отвернулась, уставившись в боковое окно. Даже если бы Шаман хотел ее успокоить, он все равно не смог бы, ведь горечь утраты заразила и его. Так непредсказуема бывает жизнь.
***
– Фрэнсис! Фрэнсис, где же ты?
Звонкий голосок разнесся по хостелу, но ответом на зов послужило только собственное его эхо. На лестнице послышались торопливые легкие шаги, и вскоре уже Диана, запыхавшаяся от тщетных поисков, появилась на пороге комнаты.
– Никого не могу найти! – пожаловалась Диана, опираясь на дверь. – Анима пропала еще вчера, а теперь и Фрэнсис куда-то подевался! Хорошо хоть, что ты еще тут. Я хотела поговорить с тобой, знаешь, мне отчего-то тревожно.
Сто раз Шаман прокручивал в голове то, что скажет Диане, сто разных версий он продумывал, репетировал, но все казалось ему каким-то резким или неубедительным. А время неумолимо неслось вперед, не оставляя шансов что-то изменить. Он подошел к Диане, присел перед ней и взглянул ей в глаза:
– Послушай, Диана, – начал Шаман, попутно додумывая свою последнюю легенду. – Сегодня в хостел придет новый постоялец.
– Откуда ты знаешь? – удивилась она.
– Не перебивай, слушай меня. Ты не должна позволить ему пройти, иначе случится беда. Я знаю его, Диана, он уже близко. Видела, как темно на улице?
Она кивнула в ответ, заражаясь волнением от Шамана, а он продолжал:
– Это значит, гость скоро появится, но, Диана, его нельзя пускать. Иначе тебя ждут неприятности. Скажи, ты доверяешь мне?
– Д-да, – запинаясь, кивнула девочка, и тут же подозрительно нахмурилась, – ты меня пугаешь. Что это за гость такой, которого надо опасаться? И как я его не пущу, если даже Фрэнсиса не могу найти. Разве одну меня он послушает?
