С такими мыслями я и отправился отлавливать парня. Поймать мне удалось его довольно быстро, благо было время обеда. Он грустно сидел в столовой, уставившись в одну точку. Рука с ложкой застряла на полпути до рта. Посмотрел на то место, куда он смотрел. Вход в электрощитовую комнату с табличкой «Не влезай – убьёт!» и нарисованным черепом.
– Толик! Что-то случилось?
– А? Что? – спохватился он, проливая содержимое ложки на скатерть.
– Ты чего так смотрел на эту табличку, словно отражение увидел?
– А что, похож? – с испугом поинтересовался Толик.
– Ты меня пугаешь! Что с тобой такое?
Он встряхнулся, как собака после воды.
– И правда, чего это я? О, кстати! Знаешь анекдот на эту тему?
– Нет.
– Так вот. Ходит дед чернее тучи, весь злой, на бабку разве что с кулаками не бросается, а она понять не может, что с ним такое. Ну и спрашивает у него: «Ты чего буянишь, старый? Чем я тебе не угодила-то?» А тот ей и отвечает: «Да ты тут ни при чём, третью ночь никак поспать не могу! Как только глаза закрываю, перед глазами чёрт и спрашивает так грубо: "Ты чего?" – ну я от этого просыпаюсь». «Так ты его спроси в ответ: "А ты чего?"», – советует бабка. Дед так и поступил. Вот во сне чёрта он и переспрашивает: «А ты чего?» На что чёрт постоял-постоял, почесал пятернёй в затылке и говорит: «И правда, чего это я?»
Толик после анекдота сам рассмеялся, и я вслед за ним. Отсмеявшись, я всё-таки поинтересовался:
– Так что всё-таки такое с тобой?
– Да вот что-то кроет меня от всего. Понимаешь? Начал играть за некров – одни черепа вокруг да скелеты, ещё зомбаки всякие. Потом родители умерли – опять же смерть. – Он тяжело вздохнул. – Теперь ещё и обряд инициации в лича прошёл. Это вообще капец. Сам стал ожившей черепушкой. Да ещё и табличка эта. А ведь раньше я её никогда не замечал. Вот скажи, ты раньше обращал на неё внимание?
– Да как-то нет, особо не смотрел на неё…
– Вот и я её раньше в упор не видел. А сейчас всё одно к одному: дома смерть, в игре смерть, кругом смерть, даже сам в игре мёртвым стал, так ещё и тут, в столовке – череп. А если мыслить шире, то на кухне вообще куча трупов и разная расчленёнка валяется в холодильниках…
– Какая куча трупов? О чём ты? – Я с подозрением покосился на плавающее в борще Толика мясо.
– Ну как же! Курицы мороженые, говядина, свинина – это всё трупы и их части тел.
– Тьфу на тебя, Толик, я уж и правда подумал, что на кухне тут что-то несусветное творится.
– Да нет, ничего необычного. Одни люди убивают, другие жрут мертвечину, всё тип-топ, всё ништяк.
– Толик, ты что, вегетарианство проповедуешь?
– Вегетарианство? А смысл? Трупов меньше не станет. Если я один не буду есть мясо, ничего не изменится. Смертей меньше не станет. Ты только оглянись, ведь кругом нас окружает смерть. Кушаем мы дохлятину, квартира мне досталась в наследство, потому что родители умерли, табличка опять же эта…
– Да далась тебе эта табличка.
– И правда, чего я к табличке привязался… Ты мне вот лучше ответь на какой вопрос: видал, небось, местного финансиста? – Я кивнул. – Видал, значит. А ведь этот старпёр уже десятый десяток разменял, по его словам, и ничего, коптит небо. А моим родителям ещё и пятидесяти не было. Да какое там пятидесяти. Их совместный возраст, наверное, меньше, чем у этого деда. Вот и ответь мне, где справедливость? Почему этот высушенный сморчок живёт, а мои родители нет?
Я пожал плечами и ответил, как когда-то говорил мой дед, когда я его спрашивал про своих родителей:
– У каждого свой срок на земле. А кто его раздаёт – неизвестно.
– Вот-вот… – грустно заметил Толик. – Неизвестно. Судьба, а то ещё и воля Божья. Всемилостивейшего Господа… Ушли в лучший мир и так далее и тому подобное. Сколько я всего этого уже наслушался… Тошнит уже! Вот и в виртуальности со смертью не сказать, что всё справедливо. Мы не умираем, а неписи умирают. Иногда, правда, не умирают, если есть у них особые талисманы, но стоят они как Пизанская башня вместе с городом… Отсюда вывод: выживут самые богатые, а бедные опять сдохнут и пойдут в неизвестность… Даже некроманты, и те не застрахованы от такого исхода. А ведь казалось бы – истинные слуги смерти, а по факту – пшик. Предвечной слуги не нужны, последователи тоже. Она была всегда и будет всегда. Даже миры умирают, не говоря уж о богах. Так неужели нет способа избавиться от этой старушки с косой?
– А зачем? Главное ведь не жить вечно, а то, что ты после себя оставишь.
– Эта фраза справедлива только в том случае, если у всех равные возможности, а в нашем мире справедливости нет. Вот представь себе утопичный мир, где заранее известно, сколько тебе жить: ну, например, семьдесят лет. Вот что тогда было бы?
– А это зависело бы от воспитания конкретных людей. Кто-то жил бы для себя, прожигая всё, что можно, не заботясь ни о чём, а кто-то старался бы помочь потомкам. В общем, было бы так же, как и сейчас.
– Я тоже так думаю, только конфликты в обществе были бы более обострёнными. Но это мелочи. А вот представь, если все живут вечно! Что тогда?
