В голове помутилось, а легкие обожгло огнем.
“Это не просто красная вода, это кровь.” - как-то отчужденно подумала девушка, чувствуя навалившуюся на нее апатию. Она сейчас захлебнется и умрет, поддавшись собственному воображению? Какая забавная смерть… Такая смерть ей нравится. Потому она уже совсем не сопротивляется, отдавшись во власть творению своей фантазии, коей Таня считала призрак своей погибшей когда-то матери.
Из рта девушки вырываются последние пузырьки воздуха. В рот и горло врывается эта красная вода. Кровь, которую Таня сравнила с киселем. Тело обмякло и лицо приобрело почти белый цвет. Умереть Татьяне было куда легче, чем сражаться за свою жизнь. А слова Ольги, всплывшие в памяти, о том, что они умрут вместе, лишь бред подружек, которые цепляются друг за друга, чтобы не остаться совсем одни. Почему-то именно сейчас Таня ощущала себя как никогда более одинокой, но в тоже время совершенно свободной.
***
Потайная дверь, в виде книжного шкафа, отъезжает в сторону, пропуская гостя внутрь. Войдя в каменный затхлый коридор, наполненный сладким запахом крови, неожиданный гость, крадучись, словно вор, входит в комнату. Прекрасные люстры, висящее под потолком не загораются. Почему? Неужели неожиданный гость - не Рихтер? Кто же тогда осмелился нарушить покой этой комнаты, хранившей в себе мерзкую душу ужасной женщины?
Гость, включив фонарик, осветил порванное окровавленное платье, надетое на манекен. Зажав небольшой фонарик в зубах, неизвестная личность двинулась к манекену. Желтоватый круг света плясал по стенам и потолку, пока вор что-то делал с платьем. Неизвестный легко отстегнул поясок с двумя голубоватыми розочками от платья и поспешно спрятал украшение в карман, после чего, воровато оглядевшись, кинулось обратно, боясь быть пойманным.
Дверь-шкаф снова встал на свое извечное место, скрывая тайну потайной комнаты, наполненной сладким запахом крови… Тихо щелкнул выключенный фонарик.
Вор с любопытством осмотрел свою добычу, которая в мягком свете неполной луны казалось чем-то волшебным, и, усмехнувшись, поспешно спрятал ремешок в карман. Об этом никто не узнает, ведь какое кому дело до этого неприметного украшения?
Гость покинул комнату Корделии, осторожно закрыв дверь, стараясь, чтобы никаких следов не осталось. Криминалистов, конечно, вампиры не пригласят, но не хотелось бы, чтобы они по запаху определили кто посещал комнату этой ужасной женщины. А потому, прежде чем покинуть владения вампирши, вор открыл окно, а потом распылил её духи по комнате, чтобы сбить свой запах и скрыть свое присутствие. Навряд ли вампиры обнаружат пропажу. Еще менее вероятно, что они найдут вора. Братья Сакамаки ни за что не подойдут к этой комнате, чисто чтобы что-то проверить. Без веской причины они и на метр не приблизятся к двери, ведущий в комнату Корделии и это на руку таинственному вору, позарившемуся на такое неприметное украшение. А Рихтер, если что, подумает на братьев…
***
И что Рейджи могло понадобиться у комнаты Татьяны? Возможно, он хотел наказать её за недавнею выходку, а заодно и кровушки глотнуть, дабы утолить свою жажду, но стоило ему войти в комнату, как сразу в душе зародилось нехорошее предчувствие. То что девушки в комнате не было еще не настораживало вампира, но вот запах крови, тянущийся из ванной… Став хмурым, как грозовая туча, Рейджи быстрым шагом отправился к двери ванной и резко распахнул её, ожидая увидеть что угодно, но не это…
Ванна, полностью наполненная тягучей алой жижей, пахнущей, как кровь впечатлила вампира, но не слишком. Татьяны нигде видно не было, но лопающиеся пузырьки воздуха и кончики пропитанных кровью волос на поверхности жидкости красноречиво указывали на то, что девушка в ванне и ей явно нехорошо, а может она решила утопиться таким изощренным способом. И откуда она только взяла столько крови? Не похоже, чтобы эта кровь была разбавлена водой и принадлежала девчонке.
И вроде черт с этой девчонкой. Одной больше, одной меньше, но почему-то Рейджи все равно подошел к краю ванной и, опустив руку в алую кровь, сомкнул свои пальцы на холодном и нежном плече русской. Резко потянув за плечо, совсем не боясь навредить Татьяне, очкарик вытащил её из-под толщи крови. Девушка была бледна, как мел. Светлые волосы, пропитанные кровью, стали алыми и спутались. Красная жидкость резко выделялась на фоне хрупкого нежного тела девушки с бледной, ставшей почти прозрачной кожей. Такой вид нравился Рейджи, если бы только не маска смирения, застывшая на лице Тани. Она словно спала и ей было безразлично все, что происходит. Нет, Рейджи нравилась маска боли, предсмертной агонии, маска страданий…
