Вампир не собирался спасать Татьяну. Он не испытывал к ней никаких чувств, но неожиданно ему захотелось, чтобы она стала его игрушкой. Одной благодарности за спасение её жизни Рейджи будет недостаточно. Он сделает из нее свою рабыню и будет играться с ней, пока не надоест. Руководствуясь именно такими мыслями, не желая признаваться себе в том, что его просто раздражает вид спокойно и безболезненно умирающей девушки, так напоминающей ему мать, вампир впился в беззащитные и податливые губы Татьяны, наполняя её легкие воздухом. Оторвался от губ, глотая очередную порцию кислорода и снова прильнул к губам девушки, пытаясь заставить её дышать, держа за плечи обессиленное тело. Слишком страстное искусственное дыхание и какое-то неправильное… но что удивительно, действенное.
Татьяне было тяжело дышать. Тяжело думать. Тем более тяжело было даже открыть глаза. Но все это она делала, хоть ей и было до того лень поддерживать жизнь в своем теле своими силами. Клонило в сон, но, лишь почувствовав металлический запах крови и привкус железа на языке, как Таню стало мутить. Девушке стоило больших усилий держать свой желудок под контролем. Открыть глаза было тяжело еще и потому, что кровь заставила ресницы слипнуться и разлепить их было не так-то просто, но девушка справилась. Увидев перед собой лицо Рейджи, да и к тому же так близко, Таня немного подрастеряла свое привычное спокойствие. Мыслей не было никаких. Даже тот факт, что перед ним она полностью обнажена, уже не трогал её мозга, который после принятия такой экзотичной ванны отказывался работать должным образом.
- Рейджи… почему ты тут? - С трудом разомкнув губы, которые горели огнем не хуже легких, несколькими минутами раннее, полюбопытствовала Татьяна, не в силах задать более логичного и умного вопроса. Ей было плохо и очень жаль, что её вытащили из объятий смерти. Она ведь уже была согласна умереть! А тут такой облом…
- Не это говорят своему спасителю. - С ехидной усмешкой, заметил вампир, смотря на девушку в своих руках с каким-то предвкушением. Он уже представлял, как будет мучить это хрупкое тело, как будет вонзать острые клыки в нежную кожу и пить кровь этой девчонки. Хотя, возможно, её кровь не такая уж и сладкая. Но больше удовольствия, конечно же, ему принесут её крики, агония и непередаваемое выражение боли на бледном лице.
- Ты не ограничишься простым спасибо. - На удивление быстро придя в себя, хмуро заметила Татьяна, выбираясь из рук Рейджи, вставая на ноги. Стоять по колено в крови - то еще удовольствие, а потому девушка, повернувшись к вампиру спиной, вылезла из ванны и закуталась в полотенце, с недовольством смотря на свое тело, испачканное в алой жидкости. - Выйди пожалуйста, я приму душ. - Искоса посмотрев на своего спасителя, сдержанно попросила девушка, не давая выход своему гневу, все больше нарастающему внутри. Она злилась на этого самонадеянного и эгоистичного вампира за то, что он видел её голой, за то что делал ей искусственное дыхание, за то что спас её жизнь ради удовлетворения своих садистских и вампирских потребностей. Она злилась на себя за проявленную слабость, за не характерные для себя мысли, за эту апатию, которая могла привести к весьма печальным последствиям…
Рейджи, конечно же, отказался выходить, за что был окачен холодной водой из лейки. Танька уже успела подойти к душевой кабине, включить воду и вооружиться лейкой. Вампиру, который был и так испачкан в крови, не понравился холодный душ. Медленно, стараясь скрыть свое бешенство, снимая очки, Рейджи положил их на столик у ванной. Скинул жилетку и двинулся к девушке, зная, что даже если она побежит, он нагонит её. Нагонит и покажет, что злить его не самая лучшая идея. Татьяна, гордо выпрямившись, стояла со своим единственным оружием. Завернутая в одно лишь полотенце, полностью в крови, она выглядела бы смешно, если бы не та гордость и надменность, сквозившая и в её взгляде, и в движениях. Она действительно в любом виде могла преподать себя так, словно была королевой. К удивлению Рейджи, его добыча не побежала, не испугалась и даже не стала просить о пощаде. Даже во взгляде голубых глаз не было страха или чего-то, мало-мальски на него похожего. Это злило ещё больше. Ещё больше напоминало о том, что парень отчаянно хотел забыть.
