Спросив у дежурившей медсестры номер палаты, в которую определили девушку из семьи Сакамаки, Таня могла лицезреть неподдельный ужас на лице молоденькой работницы клиники, но всё же узнала номер палаты Лели и сдержанно поблагодарила медсестру, направляясь к лифту. Почему фамилия Сакамаки внушает такой страх? В принципе, хоть никто и не знает о том, что они вампиры, они всё же личности окутанные завесой тайны и достаточно пугающие. А еще садисты, грубияны и психи.
Часы приёма, хоть было ещё совсем не поздно, уже закончились, но семье вампиров законы не писаны во многом потому, что эта семья достаточно богата и знаменита в этом городе. Татьяна прошла без проблем, только вот пустынный коридор больницы и плотно прикрытые двери палат настораживали её. Поздней гостье пришлось пройти до конца коридора, прежде чем она сумела найти нужную палату.
Сердце часто-часто забилось. Почему-то ей стало страшно заходить… Она, наверное, боялась увидеть полуживую подругу или просто боялась неизвестно чего. Из-за волнения у неё даже руки затряслись. А что если Таня уже давно одна? Что если Лелька так сильно навредила себе, что уже никогда не сможет так же беззаботно побеситься с ней? Девушка мысленно отвесила себе пощечину, наказав больше не думать о таких глупостях, но они упорно лезли в голову. Делла Ровере сильно сжала кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Неприятное чувство отрезвило её и она, всё той же дрожащей рукой повернула дверную ручку, распахивая дверь.
Ольга сидела на кровати и смотрела в распахнутое окно отчужденным взглядом будто стеклянных карих глаз. Окно почему-то было распахнуто и через него в палату проникал тусклый лунный свет, перебиваемый яркими вывесками на улицах японского городка, тем не менее этот свет освещал бледную кожу девушки, сидящей на больничной кушетке. Вечерний ветерок слабо колыхал легкие шторки, разнося по палате запах бензина и выхлопных газов.
Татьяна замерла у входа, как вкопанная. Было непривычно видеть Лелю такой задумчивой и одновременно с тем отчужденной. Только не эту безбашенную! Что с ней? Она похожа на призрака, причем сильно похожа… Почему карие глаза, обычно лучащиеся радостью и хитрыми искорками сейчас такие тусклые и безжизненные, что за необычное чувство теперь отражается в них? Кожа… она такая бледная из-за того что Ольга потеряла столько крови или на то есть другие причины? И эти темные круги под глазами…
В сердце Татьяны закрался самый настоящий страх, а по спине прошелся холодок. Было жутко видеть близкую подругу такой. Таня мягко прикрыла за собой дверь и обернулась на Ольгу. Леля оторвала взгляд от окна, обратив всё свое внимание на пришедшую подругу.
- Привет, Тая… - Ольга слабо улыбнулась, прикрыв карие глаза, позвав подругу по её сокращенному имени (Оля настойчиво называла Таню Таей, утверждая что это красивее звучит). Казалось, будто девушка выросла на несколько лет за те часы, что они не виделись. Впрочем, и с Татьяной многое произошло, заставив её если не вырасти, то хотя бы начать чуточку серьезнее относится к происходящему. Ситуация, в которой они оказались, уже не казалась бредом, а вот кошмаром - вполне.
Татьяна, подойдя к кровати, тяжело опустилась на край, грустно смотря на Олю. Когда начался этот кошмар? Хотя, это глупый вопрос, как и вопрос почему всё так случилось. И вопрос за что им это тоже глуп. Просто так. Потому что. Потому что в этом мире, как и в любом другом, справедливости нет.
- Лель… - Танька робко позвала подругу по имени, коснувшись руки девушки. Ольга удивленно распахнула карие глаза, чуть вздрогнув. Татьяна накрыла ладонь Лели своими руками, неотрывно смотря в её глаза с тревогой. - Что произошло, Оль? - Чуть улыбаясь, стараясь выглядеть дружелюбной, нежным голосом поинтересовалась делла Ровере. Почему-то она была более чем уверена, что вдвоем они со всем справятся. Они же пообещали друг другу, что умрут вместе, даже если это бред двух девушек-подростков, цепляющихся друг за друга.
Ольга молчала. Долго молчала, грустно смотря на руки Тани, что накрыли её ладонь. Собиралась ли она с мыслями? Искала ли подходящие слова, чтобы объяснить что-то своей подруге? Восстанавливала ли картину недавно произошедшего в памяти? Татьяна не знала, но очень сожалела, что не умеет читать мысли… И сожалела о том, что заставляет Олю сейчас об этом вспоминать и рассказывать. Сожалеет, что не была рядом в момент, когда Лельке требовалась её поддержка.
- Похоже, я сошла с ума. - Наконец подав голос, беззаботно объявила Ольга и её слова можно было расценить как неудачную шутку, ведь она разразилась смехом; можно было, если бы не болезненная горечь, которую различила Танька в голосе Лельки. Что же, черт побери, произошло?! Если даже эта итак никогда не бывавшая адекватной сочла происходящее за безумие?
