Он повернулся на коленях на звук распахнувшейся задней двери, спрятанной за консервными полками сарая. Сумерки вдруг осветились вспышкой, распластавшей его товарища по стене. Его глаза заполнило кошмарное видение. Высокая фигура, стройная, несмотря на окутывавший ее мех; стеганая штанина цвета темного бургундского, рваная и пропитанная кровью. Волосы цвета восхода солнца, глаза изумрудного льда. И смертельное дуло винтовки, глядящее на него с высоты бедра, качаясь, качаясь...
Он закричал и нажал на спуск как раз в момент, когда чернота дульного среза расцвела адской вспышкой.
***
– С два-один-девять все еще ничего?
– Нет, сэр.
– Поднимайте дистанционно.
– Но, сэр, как же Сингх и...
– К черту Сингха! – Хоуэлл зарычал и ткнул пальцем в экран.
Синяя точка была внутри орбиты Мэдисон Пять. Еще час, и эсминец будет на дальности сенсора, готовый к маневру, которого он больше всего боялся: полный оборот, чтобы стряхнуть со своих сенсоров черную дыру трассы Фасета. Другой капитан может снять его данные, сделать обратный полный оборот и пойти по орбите, используя свой привод как непроницаемый щит против вооружения Хоуэлла. Конечно, Хоуэлл смог бы его достать, но для этого надо было бы слишком растянуть свои силы – и ничего не достичь.
– Сэр, это всего лишь эсминец. Мы можем...
– Ничего мы не можем! Этот сукин сын лезет в игольное ушко, и, если он подойдет достаточно близко для хорошего сканирования, все полетит к чертям! Он может развернуться и записать нас. Он может запустить беспилотный дубль, у него их три на борту. Мы собьем первый, он поймет как и перекодирует остальные, а сбив его после этого, мы уже ничего не добьемся. Поднимайте «шаттл»!
– Слушаюсь, сэр!
***
Она поникла над телом брата, гладя его светлые волосы. Лицо его осталось нетронутым, снежинки покрыли мертвые зеленые глаза. Она чувствовала, как уходит кровь, пропитывая куртку. Кровь пузырилась в уголках рта. Теперь силы покидали ее быстрее.
Рампа «шаттла» втянулась, корабль поднялся на антигравитации, повисел мгновение, затем взвыли турбины, нос задрался и корабль рванул вверх. Она осталась одна со своими мертвыми. Наконец хлынули слезы. Больше не было нужды концентрировать силы, ее вселенная замедлялась и сжималась, входя в согласие с остальным сущим. Она укачивала своего мертвого брата.
Но этого мало. Этого очень мало. Ублюдков, стоящих за
Я пыталась, Стиви, я пыталась! Но меня не было здесь, когда я была вам нужна. Она согнулась над телом.
Она замерла, когда чужая мысль просочилась в бушующий мозг. Это была не её мысль. Не её!
Она закрыла глаза, алый лед хрустнул под кулаками, когда она оперлась на рваную куртку брата. Под конец еще и сойти с ума!
Воздух шипел в её ноздрях, когда снова зашептал чужой голос. Он был тих, как вздох снега, но гораздо холоднее. Ясный, как хрусталь, почти нежный, но вибрирующий жестокостью, сравнимой с её собственной. Она попыталась собраться с духом и отключить его, но в нём было слишком много от неё самой, и она склонилась ещё ниже над своим братом, а силы покидали её вместе с кровью.
Она нервно засмеялась шепоту своего безумия, но колебаний не было.
– Всё! – выдохнула она.
– Всё что угодно! – Она подняла голову и выкрикнула это ветру, своей утрате и ненависти, шепоту своего сломленного ума. Странное молчание на миг воцарилось в мозгу.
Затем...
Капитан Оканами вошел в свой крошечный кабинет, дрожа, несмотря на желанное тепло. Ветер стонал снаружи дома-контейнера, но дрожал капитан не от холода. Скинув флотскую куртку, капитан потер лицо. Все обнаруженные живыми обитатели Мира Мэдисона, общим счетом триста шесть, находились под его опекой здесь, в этом сооружении. Все, кто остался из сорока одной тысячи человек.