Она оказалась перед непрерывной чередой обещанных майором Андронико квалификационных тестов и успешно прошла их, официально став новобранцем Кадров, как раз к тому времени, когда пришла пора получать подарки на свой девятнадцатый День Рождения. У неё было сложилось впечатление, что она стала самым молодым рекрутом в истории Кадров – не слишком удивительно, решила она, если учесть обязательное требование наличия боевого опыта у потенциальных кандидатов. Однако, любое чувство превосходства, обусловленное таким ранним отбором, было весьма бесцеремонно сведено на нет в течение следующих четырёх месяцев.
И провела она их в основном там же, где находилась и сейчас – в руках медицинского персонала. Доктор Хайд, получивший звание майора ещё во время действительной службы в Кадрах (а сейчас, как вольнонаёмный персонал, занимал должность на государственной службе эквивалентную званию полного полковника), был успокоительно жизнерадостен, профессионален и компетентен, но полностью лишён каких-либо признаков тенденции нянчиться со своими пациентами. Что, в чём Алисия призналась самой себе, было именно той манерой общения медиков, которую она предпочитала. Но только до тех пор, пока не поняла, сколько и каких хирургических операций ей предстоит перенести.
Благодаря современным методам экспресс-заживления, она быстро выздоравливала после физических последствий тех глубоких изменений, которым подвергся её имплантированный ещё в Лагере Макензи первоначальный пакет матобеспечения. Фактически, её время восстановления после каждого очередного хирургического вмешательства было значительно меньше, чем это было там. Проблема была в том, что на сей раз было намного
Когда майор Андронико предупредила её, что способность к мультизадачности является одной из определяющих при выборе кандидатов, она не шутила. У Алисии никогда не было никаких проблем, подобных тем, что доставили столько неприятных часов большинству из её друзей-курсантов в Макензи в процессе адаптации к нейрорецепторам, но в то время у неё был только один канал синт-связи и один нейрорецептор. Теперь же у неё их было
Это были плохие новости. Хорошие же состояли в том, что она – также как и в Макензи, когда в силу юного возраста она оказалась неспособна соответствовать физическим кондициям лидеров в этой области – ответила на вызов, принимая его. Это не было столь же весело как в Макензи, но это всё ещё вызывало глубокое удовлетворение.
Также на более совершенное было заменено базовое матобеспечение для зрения и слуха. Данная технология входила в закрытый список и использование её где-либо вне Кадров было противозаконно. Кроме этого была добавлена система повышения осязательной чувствительности. Это была чрезвычайно дорогая обработка, не применяющаяся в Корпусе Морской пехоты по соображениям экономической эффективности.
Наибольшее время на восстановление потребовалось после операции по имплантации нейротехнической сети, по заявлению докторов реально обеспечивающей эффективную защиту от огня дисраптора. А установленные в её базовый пакет матобеспечения новые процессоры добавили свои собственные проблемы. При первом же включении, когда техники запустили испытательные протоколы, произошёл сбой в аппаратных средствах, активизировавший встроенный в них пакет отхода и уклонения. Ощущение собственного тела, перемещающегося под контролем компьютерной программы явно предназначенной для того, чтобы убить всё стоящее между ней и спасением, и всё это при потере сознательно контроля над движениями, было... неприятным. И если бы техники, привлечённые к программе тестирования, не были готовы отключить аппаратные средства в любой момент, то этот сбой мог бы дорого обойтись для кого-то… или для всех.
Этот, чуть было не ставший несчастным, случай потребовал повторного хирургического вмешательства для замены работавшего со сбоями устройства. Все вокруг в один голос уверяли её, что подобные вещи практически