В ярости рождённая (Дорога Ярости) полностью

Алисия только начала изучать deillseag `ord, но время, на которое она застряла в больнице, не позволило ей преуспеть в этом. Она всерьёз считала, что как только сможет заняться им вплотную, новый стиль больше подойдёт ей, но пока было лучше придерживаться того, что она знала, и продолжила практиковатьсяв espada, посвящая ему себя полностью, чтобы довести владение телом под воздействием тонуса до совершенства.

Хайд вновь открыл глаза. Он продолжал «наблюдать» за своей пациенткой через каналы синт-связи, но то, что демонстрировала Алисия, он никогда не уставал наблюдать вживую. То, что трогало до глубины души ещё со времён его собственной активной службы в Кадрах.

«Алисия ДеФриз – воплощение старого клише – «поэзия в движении»», – решил он. Она двигалась с со сбивающей с толку скоростью и в то же время каждое движение казалось плавным, почти замедленным. « Это само совершенство – каждого жеста, каждого движения», – сказал он сам себе. Факт, что ни в одном движении не было абсолютно никакихколебаний, никакойнеуверенности. Близкое знакомство ДеФриз с практикойбыло очевидно, но в том, что она делала, было и нечто большее, чем практика. И даже большее, чем мышечная память истинного знатока боевых искусств. Каждое движение, которое она делала, каждое изменение баланса, было спланированным и осознанным. В то время как одна стойка молниеносно сменялась другой, она продумывалакаждое движение. Каждая из них была буквально иллюстрацией формы и духа стиля, потому что благодаря тонусу у неё было время, чтобы сделать их такими.

Сам врач ещё не забыл, как это получалось у него. Более того, если быть до конца честным, он подозревал что ему придётся признать, что сам он никогда не был столь же хорош, даже с тонусом, как она. Тонус увеличивал данные от природы способности и таланты своих пользователей. Он не даровал чудесным образом что бы то ни было – скорость, реакцию и координацию – просто отправная точка Алисии была ближе к идеалу, чем у него. И она приспосабливается к капризам тонуса существенно быстрее, чем он сам в своё время, пришёл он к выводу.

«Хорошо,будем честны. Она может и приспособилась к новому ощущению времени быстрее чем я, но зато я намного быстрее оправился после хирургии».

Он позволил ей продолжать упражнение ещё две или три минуты, которые, как он знал, казались ей  намного более длинными чем ему, и лишь потом кивнул.

– Всё, Али. Я думаю, теперь у нас есть все нужные данные.

– Будем надеяться, – произнесла она с той странной интонацией, которую все, кто когда-либо имел дело с коммандос, узнавали безошибочно. Очевидно было, что она прилагает определённые усилия, чтобы говорить медленнее, тщательно произнося слова. Тем не менее, для находящихся вне потока ускоренного тонусом времени, эта речь всё равно звучала слишком быстро, отрывисто и нечленораздельно, настолько быстро, что казалось будто она должнабыть неразборчива.

Алисия вернулась назад к стулу той самой характерной походкой, превращённой тонусом в изысканнейшую хореографию, и, улыбаясь, изящно присела.

– Что ж, – сказал он, закончив беглый анализ полученных диагностических данных. – Думаю, что мы закончили на сегодня. Предварительные данные выглядят обнадёживающе. Если мы не обнаружим каких-либо отклонений и после полного исследования, то, думаю, данную часть Вашего матобеспечения можно будет считать успешно освоенной и направить Вас в группу обслуживания коммуникационного оборудования.

– Я рада услышать это, – по прежнему неразборчивой скороговоркой ответила она.

– А теперь, боюсь, – сказал он с сочувствующей улыбкой, – настало время для отключения.

Алисия поморщилась. Одно из последствий использования тонуса она просто ненавидела. Утеря того чувства расширенных способностей, почти божественного замедления времени, уже было достаточно неприятным, но побочный эффект тонуса делал его ещё хуже.