— Иногда, наверное, да, но в целом мне, безусловно, она помогала. Я бы не успел столько сделать без помощи родителей. Я много говорил про это, меня уже стали иногда упрекать: не только твои родители такие хорошие. Но просто они всю жизнь посвятили нам с сестрой. Когда Оксана училась в Петербурге, в Вагановской академии балета, отец ее поддерживал, а мама приехала в Москву поддержать меня. Они бросили работу в Саратове, жилье… В Москве наконец мы всей семьей объединились. Папа мой сейчас на пенсии, он всю жизнь был шофером первого класса. Мама работает вместе со мной — в Театре Олега Табакова, контролером. Оксана танцует в «Русских сезонах» и живет отдельно с мужем. А мы с родителями — пока вместе… Мне все-таки хочется, чтобы у них тоже была своя жизнь, а у меня иногда своя.
— Что вы не приемлете больше всего в искусстве?
— Халтуру. То, что делается непрофессионально, бессмысленно. Я никого не осуждаю, потому что у каждого своя жизнь и деньги всем нужны. Но меня очень сильно оскорбляет такое вот хамское отношение к зрителям — как к баранам.
— Часто отказываетесь от работы?
— Конечно. По разным причинам. Когда-то мне Кира Муратова предложила сыграть маньяка в фильме «Три истории». Он ведь изначально назывался «Четыре истории» — четвертая как раз должна была быть моя. Я не боялся этой роли и даже начал сниматься. Но потом обнаружил, что внутренне совершенно не готов к этой теме. Еще съемки вдобавок совпали с Пасхой… Понял, что не могу себя пересилить, крайне неприятное было ощущение. А год спустя все-таки сыграл похожую роль в фильме «Змеиный источник». Хотя у Киры Муратовой эта тема, наверное, была бы исследована гораздо более серьезно… Просто для меня очень важен, если хотите, мой внутренний голос.
— А как относится к вашим отказам от ролей Олег Павлович Табаков?
— Он понимает, что я уже вырос и могу быть свободен в каких-то своих решениях. Иногда мне предлагают что-то на стороне, и я соглашаюсь, потому что мне в тот момент там интереснее. Ведь это вообще большая удача — встретиться с таким режиссером, как Петер Штайн. Или — работа с Владимиром Бортко над Мышкиным. Из-за этой роли, кстати, я фактически полгода не буду играть в своем театре. Я очень благодарен Олегу Павловичу за то, что он меня понимает. У нас запланирована совместная работа на будущее, и надеюсь, она состоится.
— Помнится, год назад вы подписали коллективное письмо деятелей искусства против возвращения советского гимна. Что натолкнуло вас на этот шаг?
— Да просто ко мне обратились — я и высказал свою точку зрения.
— А для вас действительно имеет значение, какой у нас гимн?
— Не имеет, и тогда не имело. Эта тема абсолютно неактуальна. В стране масса гораздо более серьезных проблем, начиная с Владивостока и заканчивая Калининградом. Неужели все общество должно думать, подо что нам просыпаться, даже там, где нет света и тепла? Но своя точка зрения у меня была. Да, люди плакали под этот гимн Александрова, он, конечно, лучше запоминается, чем Глинка. Но если мы вступаем в двадцать первый век, то давайте подумаем: неужели у нас нет каких-то талантливых людей, новых композиторов, новых тем? Не может такого быть, ведь наша земля — Богом отмеченная…
— Поссориться с Никитой Сергеевичем Михалковым не боялись?
— Ну что вы, Никита Сергеевич — очень умный человек. Поэтому, слава Тебе, Господи, я могу с ним говорить достаточно откровенно о том, что мне нравится и что нет.
— После этого вас больше не просили подписать какие-нибудь еще письма?
— Я очень осторожно к этим вещам отношусь. Ведь к голосу так называемых звезд люди иногда прислушиваются. А если человек за деньги рекламирует очень плохой стиральный порошок, то об артистах складывается представление как об абсолютных лгунах и продажных людях. Ну а в политике надо быть еще более осторожным. Потому что далеко не всегда известный человек — умный человек.
— Однако в свое время вы публично поддерживали Путина перед президентскими выборами…
— Да, я выдвигал кандидатуру Путина в президенты. Мне позвонили и попросили это сделать. На тот период других реальных кандидатур, совершенно очевидно, не было. Безусловно, я пошел на это с чистым сердцем.
— Не пожалели ни разу?
