— Голодовка полностью прекращена по причине работы сотрудников ГУИН — очень кропотливой, 15-часовой, без сна и отдыха. Все мы находились на своих рабочих местах. Никакого соглашения у нас ни с кем не было: Владимир Веселов работает в спокойном нормальном режиме, как и начальник 4-й колонии. Заявления о голодовке со своими требованиями написало всего-то около 100 человек по всем учреждениям. Но и они, и те пять тысяч, которые отказались от приема пищи, прекрасно питались посылками из дома. Кто-то из них завтракал, кто-то ужинал. Это был больше блеф, демонстрация силы.
— Выходит, полностью от приема пищи не отказывался ни один человек?
— Ни один! Может, кто-то, слишком принципиальный, и не ел, но, во всяком случае, от воды не отказывался никто. Ситуация все это время была контролируема, никаких ЧП не было допущено. И, кстати в ИК-4, ради которой объявили голодовку, вообще все было спокойно, там все питались. 25-го там был смотр самодеятельности, футбольный матч — в разгар так называемой голодовки! Все это было заснято по моему распоряжению пресс-службой.
— Почему все же голодовка прекратилась?
— Была проведена разъяснительная профилактическая работа. Большего пока сказать не могу — комиссия еще работает, и нам хотелось бы докопаться до истинных причин всего случившегося.
7.03.2004.
В течение одной недели квартира следователя Главного следственного управления дважды была взломана, и оба раза — сотрудниками милиции. Как ни странно, в обоих случаях прокуратура Центрального района не нашла в действиях милиционеров состава преступления и отказала в возбуждении уголовного дела. Однако следователь (назовем ее N, поскольку из соображений безопасности свое истинное имя она раскрывать не хочет) не согласилась с прокуратурой. На прошлой неделе Смольнинский федеральный суд Центрального района, рассмотрев жалобу N, признал постановление прокуратуры незаконным и необоснованным.
Вот какая картина вырисовывается из заявлений N. 19 февраля 2004 года, около половины первого ночи, в ее квартиру, выбив входную дверь, ворвались незнакомые ей мужчины. Один из них в ответ на вопрос следователя: «В чем дело?» — направил ей в живот пистолет и приказал «заткнуться». Происходящее напоминало разбойное нападение. Лишь когда в квартире появился человек в милицейской форме, следователь поняла, что это не разбойники, а коллеги.
N предъявила свое служебное удостоверение, представилась, а заодно попросила представиться своих непрошеных гостей и поинтересовалась, на каком основании они проникли в ее жилище. Но в ответ услышала лишь нецензурную брань. Никаких документов ей никто не предъявил. А один из мужчин заявил, что «здесь работает зам. по УР Центрального РУВД Соловых», и если она будет продолжать возмущаться, то поедет в 76-й отдел милиции. Следователь вновь потребовала покинуть ее жилье. Когда сотрудники уходили, один из них ударил хозяйку дома ногой в живот.
N увидела, как оперативники вломились в соседнюю квартиру, где снимает две комнаты чеченско-азербайджанское семейство, вывели оттуда на улицу людей без верхней одежды и увезли. Следователь тут же позвонила по 02. Правда, прибывший наряд милиции принять у нее заявление о незаконном проникновении в жилище отказался — была составлена лишь сигнальная карточка с ее показаниями.
В тот же день N написала заявление на имя прокурора города с просьбой возбудить уголовное дело в отношении сотрудников милиции во главе с Соловых по факту незаконного проникновения в ее квартиру. Но пока она ждала результатов, история получила неожиданное продолжение.
Через шесть дней, 25 февраля, вернувшись домой в 21.30, следователь обнаружила, что замок вновь сломан, дверь в квартиру открыта, и там горит свет. От соседки она узнала, что на этот раз дверь в ее квартиру выбил пьяный участковый Шаповалов, который приходил час назад. Как рассказали соседи, участковый что-то искал в ее квартире и, обнаружив папку с документами, унес ее с собой. Заодно он зачем-то увел сестру и племянницу соседки.
Следователь позвонила по 02, где ей пообещали прислать наряд из 76-го отдела милиции. Когда же N сообщила, что именно сотрудник этого отдела взломал ее дверь, и попросила выслать наряд из другого подразделения, то дежурный вообще отказался принять заявку.
Если б N не была следователем, то, может, звонить и объясняться ей пришлось бы долго. Но она сообщила о происшествии начальнику своего отдела, а затем связалась с ответственным от руководства Главного следственного управления. Вскоре он прибыл в ее квартиру, а вслед за ним — сотрудники Центрального РУВД и участковый Шаповалов, который, по словам следователя, был пьян.
