Да, ехать дальше труден путь,Но надо, надо как-нибудьНайти дорогу попрямей.Мне ехать хочется скорей…Спросила у людей. Ответ:«Туда прямой дороги нет».Здесь горы, здесь кругом лесаи вечно хмуры небеса.Билет на поезд не дают:Здесь по неделям люди ждут.Километров-то много здесь?Да двести или триста есть!Пешком туда ведь не дойдешь,Медведю в лапы попадешь…И в руки карту я взяла.По карте всякие путиПроехать можно и пройти.Но все кругом далекий путь.Нельзя ли ближе как-нибудь?Скорее надо мне, скорей!И вот черта реки прямой.Что за дорога? — Самолет!Как не придумала вперед!Вот путь чрез горы и леса:Подняться надо в небесаи опуститься там, вблизи.Скорей лети, скорей вези!И замирает сердце вдруг,Но это вовсе не испуг,а нетерпенья трепет мой.Тебя увижу ль я, родной?С тобою вместе будем мы.Исчезнет горе власти тьмы.В душе моей рассвет и день;Падет покров и ночи тень…Я с вечера собралась в путь,Рассвета дождалась чуть-чуть.А ночью гром и дождь шумит.Вдруг самолет не полетит,Коль будут тучи и гроза?Сомкнуть я не могла глаза.Но утром ясен небосвод.В одиннадцать будет самолет, —По телефону говорят.Я собираю свой «наряд»:Галоши, плащ и сухари.Как не боишься ты? Смотри,ведь для полета труден путь.Не лучше ль будет отдохнуть,день, два иль три машину ждать —Здесь славно можно погулять…А что вы говорите мне?Я полетела б и во тьмеи поплыла бы в ураган;Ведь там родной мой «мальчуган».На аэродроме ждет машинКакой-то важный гражданини девушка. Она спешит.Но как начальник разрешит?И ждали, ждали целый день…Сначала тучи, ветер, темь,затем — в машине перегруз…О, нет, я, верно, не дождусь!И так до вечера ждала,И снова день и до утра…Наутро ожиданье тож,А день сияющий погож.Но вот идут, меня зовут,Мне вещи на поле несут.И взмыли вверх. Лишь ветра свист.Смотрю я из кабины вниз:Леса, и горы, и поля…Ух, далеко внизу земля!Мы под горой идем, и вотмне говорит вдруг пилот: —Грозу передают сейчас.Придется сесть в недобрый часНе там, где надо. Как-нибудь,куда-нибудь, Лишь дотянуть… —И, сели… Ждали. Снова день.То дождь, то ветер, тучи, темь.Ведь самолет-то мой «У-2»,летает он едва-едва.Но все же он меня довезскорей, чем черный паровоз.До Белорецка добралась,Пешком я дальше пробраласьЧерез леса, через поля…Везде родная ведь земля!Усталости не знала, нет.Скорей бы донести приветТебе от мамы, от друзейИ увидаться поскорей!..»К Леве относились все хорошо: и начальство и охрана. Начальник конвоя приютил жену Левы в своей семье. Лева подал заявление — разрешить свидание с женою. Ему разрешили — на три дня.Свидания в этой лесной колонии еще не были организованы, не было и помещения для них. Поэтому начальство, посоветовавшись, определило, чтобы свидание происходило в проходной — той самой, через которую проходили конвой и бригады.Свидание разрешалось только на пятнадцать минут. Это было меньше всего, что они ждали. В неуютной, грязной проходной, на скамейке у перегородки надлежало им встретиться.Свидание состоялось в присутствии дежурного по охране. Эти объятия и поцелуи после долгой разлуки невозможно передать. Чистая, святая любовь освещала все. Убогая обстановка проходной как бы перестала существовать.Едва переступив порог тюрьмы, среди всевозможных испытаний и волнений, Лева никогда не забывал своей маленькой Маруси. Среди тягот и тьмы последних лет она была лучом света, который пробивался во мраке. Ведь было так темно, так мрачно! Потускнела, потухла духовная жизнь в братстве, исчезли общины, и от молодежи, которая некогда шумно, горячо заявляла, что она идет за Христом, не осталось ничего, хотя бы слабо светящегося огонька. Неверие, грех торжествовали полную победу. И словно не было никакой надежды на просветление.И в эту пору они пошли вместе, и в ней, которая жила среди общего мрака, заискрились лучи света. И это потому, что Лева старался разжечь этот свет. Это получилось само собой. Надежда, молитва все ярче разгорались. Для Левы его спутница была чудной и необыкновенной, дарованной, среди всех его горестей, свыше. И здесь, в Куезах, каждый вечер, кончая работу, он вспоминал их маленькую, очень короткую жизнь. И она казалась ему чудной, необыкновенной музыкой. И вот эта музыка сразу остановилась, разбилась, остались одни воспоминания. А чувство любви горело, и дух, душа и тело жаждали совместной жизни, труда, больших радостей…И когда пришла в Уральские горы, весна и появились первые признаки жизни, чудные белые подснежники на проталинах, Лева сравнивал свою Марусю с этими цветами. Он писал:«Спали почки на березах. И рябина и осина не видали солнца. Лишь один ты, маленький беленький цветочек, увидел светило дня».… И вот они встретились в этой проходной. Неприятно как-то говорить при совершенно чужом, равнодушном человеке. Маруся рассказала о пережитом, о чем уже писала: ее единственная родная сестра умерла от осложнения после родов, осталась маленькая девочка Юля, и теперь все ее любящее, заботливое сердце обратилось на сироту. Отец Юли оставил девочку на ее попечение, и уехал в другой город, к родителям.Маруся с блестящими глазами рассказывала, какой чудный ребенок эта Юля, как бабушка и дедушка заботятся о ней. Расспрашивали о деле Левы, как его осудили и почему кассация не дает никаких результатов.Ни единого упрека не высказала она Леве, ничем не дала понять, что, может быть, он поступил неправильно. Маруся знала, что он не покривил душой, а поступил по совести, и не осуждала его, хотя жизнь была разбита и учение Левы прекращено.
