Любящий Лева».Строительство Горно-Шорской железной дороги продолжалось напряженно: возводились насыпи, сносились склоны гор. Механизация хотя и была, но в основном все делали человеческие руки, а их неизменными помощниками были — лопата, кирка, лом, кувалда, клинья, тачки. Смотря на все это, Лева невольно вспоминал «Железную дорогу» Некрасова:»…Столбики, рельсы, мосты,а по бокам-то все косточки русские.Сколько их, Ванечка,знаешь ли ты?..»И вот Лева сознавал, что среди всех он один из тех, кто должен делать все для того, чтобы меньше было этих косточек по бокам железной дороги. В этом было значение работы медсанчасти, чтобы сохранять трудоспособность людей, да и само высшее начальство говорило о том же.Люди уставали, приходили в амбулаторию, просили, более того — умоляли дать освобождение от работы. «Как определить, как установить степень утомления человека, факт его переутомления на тяжелой физической работе? — думал Лева. — Причем установить не по жалобам больных, а по определенным объективным показателям. Как установить, что человек отдохнул день-два, и утомление мышц исчезло, и он может работать не в ущерб своему здоровью?»Лева осматривал больных, осматривал приходивших к нему усталых рабочих на каменных работах, которые давали норму и даже перевыполняли ее. Некоторые давали очень большие показатели, а потом приходили к нему и говорили, что больше не могут, и просили отдыха. И он искал, наблюдал, смотрел. И нашел. Это было открытие. Впоследствии, просматривая руководство по физиологии мышц и работы Бехтерева, он убедился, что его выводы были совершенно правильны.Он стал определять утомление и переутомление по симптому мышечного валика, который появляется при поколачивании по мышце плеча «бицепс» у работающих. И установил, что когда человек физического труда переутомлен, этот мышечный валик ярко выражен, когда же человек отдохнет, он исчезает. Если рабочий отдохнул недостаточно и силы его не восстановились, то мышечный валик держится. Лева произвел многочисленные наблюдения. Наблюдал мышечный валик у разных больных, лежавших в стационаре, силы которых не восстанавливались; например, у туберкулезников, состояние которых ухудшалось, и он видел появление мышечного валика у них и на мышцах груди.Это открытие очень помогло Леве в работе на амбулаторном приеме. Он видел, где человек действительно нуждается в отдыхе, и, предоставляя ему отдых, по исчезновению мышечного валика определял, что силы восстановились, и направлял его на работу. Он собрал большой материал о мышечном валике, как симптоме утомленной и переутомленной мышцы. Полученные выводы он направил в санотдел Сиблага.Он писал об этом в научные медицинские институты Москвы, но никакого ответа не получил. Это был глас вопиющего в пустыне.Лева вполне сознавал всю важность сделанного им наблюдения для определения трудоспособности, своевременного отдыха работающих физически. Но ему никак не удавалось продвинуть свои выводы, в верности которых он нисколько не сомневался, И когда он задумывался, почему к нему такое пренебрежение, он понимал: ведь это пишет просто фельдшер, обратит ли кто на него серьезное внимание? Ведь это пишет заключенный, и какой заключенный! Несомненно, те, кто наблюдал за всем и за тем, что исходит от заключенных, с особым пренебрежением относились к нему, как к представителю «баптистского мракобесия».И вновь, и вновь Лева сознавал, сознавал до боли, и не мог успокоиться, и что бы он ни предлагал, ни открывал, для него все пути отрезаны. Единственное, чем можно было утешиться, это то, что некоторые его предложения и медицинские идеи, будучи использованы другими, которые выдадут их за свои, продвинутся в медицинскую практику для общего блага. В будущем это так и происходило неоднократно.Лева работал не покладая рук, и вдруг приезжает начальник санчасти и говорит, что организуется отдельный участок, где для заключенных будет устроен дом отдыха. Туда будут направляться самые лучшие работники, дающие самые высокие показатели.Ввиду того, что там нужен полный порядок, он назначает Леву фельдшером этого дома отдыха. Отказываться не приходилось, так как распоряжение начальства есть приказ для подчиненных.И вот Лева на работе в доме отдыха для заключенных. Этот дом был выстроен в чудесном по красоте месте на берегу речки, у склона зеленой горы. Здесь было всего два небольших барака, кухня. Конвоя совершенно не было, а только начальник дома. Чудесная природа, речка, лодки для катанья, улучшенное питание — все было создано для того, чтобы заключенные, давшие высокие показатели в труде, могли отдохнуть.Лева всячески старался, чтобы в комнатах дома отдыха было все красиво и чисто. Марлю красили в желтый цвет — акрихином, в голубой — метиленовой синькой, и из нее делали занавески на окна. Здесь у Левы должен был работать не санитар, а прибыла заключенная медсестра, специально выбранная начальником санчасти.Приехали отдыхающие, заиграла гармонь, крики, игры наполнили воздух. Приехала агитбригада, чтобы развлекать и веселить отдыхающих.Темнело. У печки, на уступе скалы, сидели двое. Это были друзья — Лева и Жора.
