– Как же, как же так получилось? — сокрушался Лева. Она ничего не отвечала, а только плакала, плакала.
– Что же, вы хотите делать аборт? — спросил он.
— Нет, ни в коем случае. Это будет второй грех, — всхлипывая, отвечала она.
Когда немного успокоилась, она рассказала, что этот армянин так приставал к ней, так обещал не оставить ее, жениться на ней, так ласкал ее, что в конце концов она не устояла.
– А вы знаете, ведь он обманывал вас, ведь, несомненно, он женатый человек.
– Не знаю, не знаю, только он обещал меня не оставить…
– Значит, вы не хотите делать аборт? Это лучше. Я так и скажу начальнику, что нашей помощи здесь не потребуется.
– Так и скажите. Я не хочу еще грех на душу принимать — убивать ребенка.
– Вы молитесь?
— Молюсь, молюсь. Но как мои папа и мама узнают? Община? — И она снова залилась слезами.
Лева молчал. Он ничего не мог ей сказать. Сказать ей: «Кайся»? Но он видел по всему ее состоянию, что она глубоко сокрушается и оплакивает свое падение. Думать, что Бог не простит ее или оттолкнет ее, он не мог, он знал, что Иисус тот же. И как на земле Он прощал и исцелял всякое сокрушенное сердце, так и ей, конечно, сможет протянуть только руку милости. Лева не представлял, чтобы кто-нибудь из верующих мог бросить камень в нее, несчастную. Ведь Сам Христос сказал этим лжеправедникам, когда они привели к нему женщину, взятую в прелюбодеянии: «Кто из вас без греха, первый брось в нее камень». И даже надменные фарисеи, книжники не смогли после этих слов поднять на нее руку. Думать о том, что мы без греха и не согрешаем в мыслях, чувствах, делах, — это, как говорит ап. Иоанн, обманывать самих себя. И Лева знал себя, свои недостатки, падения, и Слово явно говорило, что тот, кто согрешил перед Богом в чем-либо одном, одинаково неповинен перед Ним. И только скорбь, глубокое сочувствие и соболезнование наполняли его душу, когда он смотрел на эту плачущую сестру. Он дал ей несколько медицинских советов в отношении ее здоровья и сказал, что у Бога много милости, — гораздо больше, чем у людей, и молитвы Он слышит.
