За столом сидели захмелевшие люди, но не было запаха спиртного или большого количества пива, превращающего тонкий пивной запах в запах туалета на вокзале. Кто-то о чем-то громко говорил, то ли спорил, то ли произносил речь. Говорил он очень вдохновенно, хотя его и никто не слушал.
— Заказать вам что-нибудь выпить? — спросила Ольга.
— Если можно, то сто грамм "Праздничной" водки из серии "Богатство Сибири" и бутерброд с красной рыбой, — по простоте душевной попросил я.
Девушка как-то странно посмотрела на меня и что-то сказала подбежавшей девушке. Буквально через три минуты у нас на столике стояли два бокала с водой, две маленьких тарелочки с двумя таблетками: на одной тарелочке красная таблетка, на другой белая. И еще маленькая тарелочка с каким-то пюре и чайной ложечкой.
— Что это за "колеса"? — спросил я. Никогда к наркотикам не прибегал и прибегать не буду. То ли мы в наркопритон попали, то ли еще куда-то.
— Это не колеса, это бокал вина и ваши сто грамм водки, а в тарелочке ваш бутерброд, — улыбнулась девушка. — Глотайте таблетку и запивайте водой. Еще можете закусить бутербродом с красной рыбой.
Девушка бросила таблетку в рот и запила водой.
— Не бойтесь, ничего с вами не случится, мы это делаем каждый день и не стали наркоманами, — стала уговаривать меня Ольга. Глаза ее блестели, как у женщины, выпившей солидный бокал хорошего вина.
Я выпил таблетку и стал ждать реакции. Какая реакция может быть от стопки хорошей водки под бутерброд? Никакой, кроме некоторой эйфории. И вдруг я почувствовал приход этой легкой эйфории, но без вкуса водки во рту.
Основным вкусом водки является горечь, которая проходит от того, когда нюхают корочку ржаного хлеба или закусывают селедкой с отварной картошечкой, или солеными грибками с лучком и сметанкой, или солеными огурчиками с хорошо прожаренным мясом, а не с каким-то пюре.
Для интереса я его попробовал. Какой-то рыбный вкус был, но кто же сравнит синтетический бутерброд с настоящим из черного хлеба со сливочным маслом и сверху солидным кусочком соленой кеты и колечком репчатого лука.
Мне почему-то стало хорошо и уютно. Окружающие люди стали милыми и симпатичными, а музыка достаточно приятной. Мне захотелось взять какую-нибудь красотку за талию, пойти с ней в центр зала, обнять ее и прижаться всем телом, раскачиваясь в такт музыке и думая о чем-то своем.
— Познакомься, — громко сказала Ольга, — это Володя, он наш проводник.
— Привет, — сказал парень, махнув рукой — с вас пятьсот платов и деньги вперед.
— Не слишком ли много? — спросила Ольга.
— С одного — триста, с двух — пятьсот и так скидку делаю за твои глазки, — сказал проводник.
— Ну, ты и морпен, — сказала Ольга, — завтра в два здесь.
— Пока, — сказал Володя и ушел.
— Пятьсот платов, это много или мало, — спросил я.
— Для кого много, для кого мало, — ответила девушка. — Стипендия студента двадцать платов. Зарплата инженера — двести пятьдесят, рабочего — сто двадцать. Вот и считайте, сколько это.
— Попробую занять у Василича, — стал размышлять я, — а кто такой морпен?
— Это сейчас жаргон такой, — несколько смутилась Ольга, — производное от двух слов — морж и пенис, говорят, что в давние времена эти слова употреблялись раздельно, а сейчас употребляются вместе.
— Какие же слова из старого времени имеют новое значение? — поинтересовался я.
— Ну, например — рпж — распутная женщина и сунер — это тот, кто находит клиентов для эрпежэ, охраняет ее во время работы и забирает у нее деньги, ее работодатель, — сказала Ольга, — другое как-то не приходит на память, вероятно, что меня не готовят для общения с низами и верхушкой общества.
— Как это понять? — спросил я.
— Эрпежэ находятся в низшем и высшем слоях общества. Они имеют свой особый сленг, который не применяется в среднем классе, являющемся все-таки носителем накопленной культуры, — сказала девушка. — Я практически ничего не знаю о них, хотя достоверно известно, что многие представители элиты оставили прежних жен с детьми и женились на рпж. А почему вы не хотите занять деньги у меня?
— А в прошлый раз у кого я занимал деньги? — спросил я.
— Ни у кого, вы исчезли так внезапно, что никто этого не понял, — сказала Ольга. — Потом говорили, что кто-то видел вас у дикарей, а потом ваши следы оборвались и там…
— И вам поручили сопровождать меня, чтобы выяснить, как я здесь появился и куда затем исчез? — выяснял я.
Девушка утвердительно кивнул головой.
— И ваш отец, наряду с тем, что является писателем, дополнительно выполняет какие-то государственные функции? — спросил я.
Утвердительный кивок.
— И Василич тоже секретный сотрудник?
Кивок.
— И Володя?
Кивок.
— Ну что же, можешь идти и доложить своим руководителям, что с заданием не справилась, — сердито сказал я.
Готовая расплакаться девушка отрицательно мотнула головой. Она не говорила, возможно, потому, что и ее мысли были под контролем руководителей спецслужб.
— Ты действительно хочешь уйти со мной, — спросил я и получил утвердительный кивок. — Тогда пойдем со мной, не задавай никаких вопросов и делай то, что я скажу.
