Часа через два пришел Василич и сказал, что он достал все, что нужно. Василич ли это сделал или кто-то другой, но тонкостенные трубки диаметром тридцать миллиметров подходили как нельзя лучше. Золотистый блеск мог сказать, что трубки титановые, и такими они и оказались. Я занялся разметкой, а Василич ловко разделывал трубки "болгаркой". Инструмент хороший, но у нас он так и назывался и, оказалось, что и в этом времени называется так же. Затем Василич начал сверлить дырки в отмеченных мною местах, а я стал кроить и обрабатывать покрытие крыла.
Пленка чем-то напоминала садовый полиэтилен, но была тоньше, мягче и намного прочнее. Я не смог руками разорвать ленту этого материала. С помощью ручного пресса я поставил кнопки с дырками для шнура и пошел собирать уже готовые детали. Надо отметить умение моего помощника квалифицированно работать с металлом. Нигде не было заусениц, и дырки были ровными и, я бы сказал, красивыми. К полуночи все было готово. В заключение я цепочкой прицепил монтажный пояс Василича.
Из каких бы легких материалов не было сработано это изделие, но общий вес его оказался немалым. У меня даже закралось сомнение, что эта конструкция полетит, а не рухнет камнем в пропасть.
— Успокойся, — говорил я себе, — самолет весит десятки тонн и летит как птица из-за подъемной силы крыла, а у тебя одно крыло и оно полетит, даже если ты будешь не один.
Я вытащил дельтаплан на пустынную улицу, раздвинул складное нижнее ребро, укрепил шпильку дельты управления и моя птичка, расправив крылья, стала намного легче.
Любой авиационный аппарат после конструирования и постройки подлежит летным испытаниям, а мне негде его испытывать. Придется положиться только на Бога или на авось, и неизвестно, кто из них окажется сильнее.
Я приподнял дельтаплан, пробежался с ним и толкнул его от себя. Конструкция взмыла в воздух и приземлилась на дельту управления носом вверх. Это хорошо. Хотя все делалось "на глазок", но как-то интуитивно мне удалось точно определить точку равновесия. Носом вниз дельтаплан клевать не будет. Господи, Благослови меня на безумный поступок завтра. Я бы никогда не прыгнул с парашютом, я боюсь высоты, но почему-то не боюсь завтра прыгнуть со своей конструкцией в бездну.
Василич посмотрел на мои потуги со сложенной конструкцией и достал из стола какой-то мешок.
— Иди сюда, давай примерим и попробуем, будет ли работать, — сказал он и вывалил на стол какую-то груду трубочек соединенных между собой. Встряхнув их, он показал мне нечто, похожее на куртку, но в виде металлической решетки с большими окнами. — Давай, наденем его на тебя.
Он накинул на меня основную решетку и скрепил замочками на груди. Затем по два ряда трубочек протянул вдоль рук и укрепил их с помощью манжеток. Отошел в сторону, посмотрел на меня, что-то поправил и попросил меня расслабиться.
— Зачем, — не понял я.
— Нужно, — сказал Василич и щелкнул тумблером в районе моего левого плеча.
Меня как будто кто-то стукнул, а сильные руки схватили меня и выпрямили по стойке смирно.
— Работает, — удовлетворенно сказал Василич, — сейчас настроим его на тебя. Он на что-то нажал, и я почувствовал облегчение. Сила, державшая меня, исчезла и одновременно погасла красная лампочка рядом с тумблером. — Все, а сейчас попробуй, подними своего мотылька.
Я подошел и поднял дельтаплан как пушинку, в которой практически не было веса.
— Подними меня, — предложил Василич.
Я без всяких усилий поднял его, пронес по мастерской и поставил на место.
— Видишь, какая штука, — засмеялся Василич, — УМЧ — усилитель мощности человека. Питания хватит надолго. Когда загорится красная лампочка, то при помощи вот этого беленького шнура подключаешься к электросети и производишь зарядку до тех пор, пока не погаснет лампочка. Года три у меня валяется, не люблю я ее. Человек должен иметь ту силу, которая дана ему природой, так он не ставит себе задачи, которые ему не по силам. Дарю. Пользуйся. Потом вернешь, а сейчас пошли спать. Поздно уже.
Я лежал в постели, а в голове крутились картинки дикарей в набедренных повязках, с копьями в руках, пляшущих у костра, на котором жарится бедный пленник, случайно попавший к ним.
— Рота, подъем! — разбудил меня Василич. — За стенами города солнце встало, и красавица твоя без тебя скучает.
— Не придет она, — сказал я и сладко потянулся перед тем, как вылезти из-под одеяла.
— Почему вы думали, что я не приду, — раздался голос Ольги. — Вы совершенно не знаете женщин. Русские женщины не подвержены никаким цивилизационным изменениям, они как были, так и остались женами декабристов, готовыми за своими сужеными хоть куда, хоть в Сибирь…
— Мы и так находимся в Сибири, куда же еще дальше, — пошутил я, — разве что в Среднюю Азию.
— Вставайте, я вам принесла пиццу с грибами, копченостями и оливками, — сказала девушка.
— Настоящую? — изумился я.
— Нет, — со вздохом сказала Ольга, — опять в виде пюре.
— Как вы живете? — сказал я, умываясь. — На завтрак пюре, в обед пюре, на ужин пюре, сейчас бы кусочек черного хлеба с кусочком селедки…
Рядом поперхнулся Василич.
