— Вот, посмотри на них, — сказал я Ольге, — это эйфория от революции и неправильного понимания свободы как возможности делать все, что запрещено в нормальном обществе и строго наказуемо.
Наряду с прогрессивными силами активизируется и растет криминалитет, вылезший из подворотен и подвалов и воспринявший революцию как право безнаказанно грабить граждан государства под предлогом борьбы с прогнившим режимом и экспроприацией эксплуататоров. То есть, если ты одет в приличную одежду, то ты уже экспроприатор. Наверх выплывает всякая пена, которая становится прокурорами, судьями, тюремщиками, палачами.
Сейчас откроют тюрьмы для политзаключенных и вместе с ними в мир выхлестнется такая уголовщина, которую в цивилизованном мире уничтожают сразу после суда в присутствии не менее сорока человек, чтобы они подтвердили, что зло наказано и уничтожено. Жестоко? Жестоко, но необходимо. Если этого не будет, то уголовный мир проникнет во все поры общества и развяжет кровавый террор, уничтожая всех, кто не будет согласен с уголовными законами повседневной жизни.
— Ты не прав, — возражала мне Ольга, — так не бывает в цивилизованном обществе.
— Какие примеры тебе привести, чтобы ты поверила? — продолжал я убеждать ее. — Мы с тобой прибыли оттуда, где было чистое общество, очищенное от вековых оков того, что называется цивилизацией и люди естественно, по наитию тянулись к хорошему и светлому. Я уверен, что они преодолели бы все трудности и стали тем генетическим ресурсом, с помощью которого Земля превратится в настоящий Рай для всех живущих на Земле. Но люди, выбравшие для себя уголовные законы, не смирились с тем, что рядом строится общество счастья и пошли на нас войной. Только стойкостью и жестокостью мы усмирили уголовных. А если бы они взяли верх, то там были бы такие же события, которые мы сейчас с тобой наблюдаем.
— Нет, я все равно с тобой не согласна, — спорила со мной девушка, — в каждом человеке с рождения заложены гены доброты…
— Гены доброты — да, но они были заложены нашим Создателем, — не унимался я, — и в процессе эволюции ген доброты поменял свой математический знак. Он раздробился на множество подгенов, которые определяют поведенческую сущность, как отдельного индивидуума, так и группы индивидуумов — общества. Любой младенец после рождения улыбается и агукает, но с обретением сознания в нем просыпаются гены его предков. Сильный человек преодолевает генетическую зависимость и становится нормальным человеком, несколько видоизменяя свой ген, но не до конца. Должно пройти три-четыре поколения, чтобы отрицательный ген стал положительным и то возможны отклонения и рецидивы.
— Ты совершенно несправедлив к русскому народу, — рассердилась на меня Ольга, — разве можно так говорить про русский народ?
— А как можно говорить про русский народ, — усмехнулся я, — только по-былинному, речитативом и песнями под гусли? Так это все сказки. Русский народ ничем не хуже и не лучше других народов. Все, что ему приписывают, это попытка переложить на кого-то свои недостатки. Русских не любят за широту души, гостеприимство, независимость и за то, что тем, кто пускает газы за столом, без слов дают по сопатке и гонят из-за стола.
— И я все равно не могу понять, — спросила Ольга, — ты хвалишь или ругаешь свой народ?
— Я его не ругаю и не хвалю, — ответил я, — я стараюсь подходить к его оценке объективно. Это очень трудно даже нам, русским. А что говорить про иностранцев, которые во всем ищут отрицательные черты русских. У них вообще нет никакой объективности, поэтому русский человек, где только можно, должен отстаивать свое доброе имя, не гнушаясь даже приложиться кулаком к гнусной роже, потому что все равно будут говорить нехорошо. Если не приложиться, будут говорить с ненавистью, а если приложиться, то с уважением. Вот и выбирай. Запад сам ставит себя в такое положение, что нам так хочется врезать по западной морде, чтобы поняла, что если с русскими разговаривать по-хорошему, то у русского и в мыслях даже не появится сделать что-то плохое своему собеседнику. Последнее с себя снимет и нуждающемуся отдаст. Западу нужно смотреть мультфильм про маленького барсучка, который увидел свое отражение в воде и стал на него кричать и замахиваться лапой. И отражение точно так же стало кричать и замахиваться на барсучка. И только мама сказала барсучку: а ты улыбнись тому страшному, кто живет в озере. Улыбнулся маленький барсучок и "чудище" улыбнулось ему. Так они и подружились. Как же русский человек может хорошо относиться к Западу, если с запада нашествие за нашествием под общей целью "Drang nach Osten". То-то и оно. И сейчас Россия с тевтонами и австрийцами воюет. Если бы Европа шла с дружбой, то такую же дружбу она получила и от России. Может быть, даже большую, чем она бы смогла предложить.
— А куда мы сейчас едем? — спросила моя спутница.
— В Петроград, дело у меня там есть, — сказал я, подозвав к себе извозчика.
