Первый раз в жизни Сарэ задумалась о том, как накрыть праздничный стол. Сперва она поставила хлеб на середину стола, потом отодвинула его чуть в сторону. Доверху наполнила тарелки пловом — его оказалось слишком много; она отсыпала от каждой тарелки; плова стало слишком мало. Поразмыслив, решила: пусть лучше много, чем мало! Краем глаза Сарэ покосилась на Маринэ — девушка просто и открыто, во все лицо улыбалась. Сарэ смущенно покраснела. Уж очень неожиданно появилась эта Маринэ, не поймешь, кто она — то ли гостья из города, то ли невеста Арута, то ли его жена...
Про себя она давно уже наметила, как все будет происходить: согласно обычаям, как положено у добрых людей, они вместе с Арутом и Миро пойдут на смотрины, потом начнут сватать, а там хлопоты по обручению и наконец свадьба с зурной...
И судьба невесты будет счастливее, чем у Сарэ.
И замужняя жизнь ее не оборвется в самом начале, как у Сарэ.
И счастье материнства у нее будет полнее, чем у Сарэ... В голубой цепочке ее мечтаний недоставало лишь одного звена — именно того, которое сейчас, в эту самую минуту, присутствовало за столом в образе молоденькой красивой девушки в коротеньком платьице и улыбалось ей открыто и просто...
Сарэ поставила на стол жареную курицу и опять задумалась: не лучше ли будет, если разрезать ее на отдельные порции? Она попыталась вспомнить, как подавала курицу в прошлом году, когда Арут со своими друзьями приехал на каникулы. Впрочем, этим веселым, шумливым парням, кажется, было все равно, как есть курицу — они просто съели ее, хохоча и вырывая друг у друга куски.
— Арут, — сказал Дзори Миро, неуклюже тыча вилкой в соленый помидор, — сколько человек приедут из города?
— Куда приедут, отец? — не понял Арут.
— Как куда? На твою свадьбу, конечно!
— На мою свадьбу? — улыбнулся Арут. — Никто не приедет, мы уже женаты.
— Что-о? — ошарашенно вскинул брови Дзори Миро. — Как это женаты?
— Вот так и женаты, — рассмеялся Арут и посмотрел на Маринэ. Та улыбалась своей неуверенной, летучей улыбкой.
— Женаты, стало быть. Хм... — задумчиво повторил Дзори Миро, пытаясь свыкнуться с этой мыслью. — Женаты, значит. Та-ак. А где вы живете?
Арут перестал смеяться. Он опять посмотрел на Маринэ, как бы прося у нее помощи. Но Маринэ обиженно отвела взгляд: мол, на простой вопрос не можешь ответить!
Арут смущенно прокашлялся и сказал, не глядя на отца:
— Пока живем с родителями Маринэ. Окончим институт — получим квартиру...
Миро и Сарэ многозначительно переглянулись: вот, оказывается, как бывает — в один миг камня на камне не осталось от их многодневных расчетов, прикидок, замыслов, связанных с предстоящей женитьбой сына. А сын без них все решил. Что же, видно, Арут для них отрезанный ломоть, держался, пока можно было удержать... И оба вдруг с пронзительной отчетливостью поняли, что Арут никогда уже не покинет город, не вернется в Караглух. Для кого же они выворачивали камни и сталкивали их в ущелье, для кого высадили эти фруктовые деревья? Те, для кого они старались, — всего лишь гости, побудут здесь день-другой и уедут. Увы, это так! Единственный сын стал гостем в родном доме.
— Но это невозможно, — неуверенно сказал Дзори Миро, ни к кому не обращаясь.
— Что невозможно, отец? — не понял Арут.
«Что?.. Да разве словами объяснишь такое, сынок, сердцем надо понять», — думал Дзори Миро.
— Что станет, говорю, с этим домом? Ты думал об этом, сынок?
Арут ответил с легкостью, от которой сжалось сердце Дзори Миро:
— Продадим! Не найдем покупателя, что ли? А сами переедем в город.
Волна тупой боли прошла от изуродованного плеча к шее.
— Этот дом выстроен не чужими руками, его строил я, твой отец, ты можешь это понять? — с трудом выговорил Дзори Миро.
Арут смотрел на него удивленно, не понимая, чем обидел отца.
— Мне здесь нечего делать, отец, мое место в городе. Я же буду физиком, что мне делать в селе?
Миро молча поднялся из-за стола, прошел в соседнюю комнату и молча лег на тахту. И Сарэ поняла, что в ее семье многое изменилось, что эти тонкие, нежные пальцы с крашеными ногтями, эти смеющиеся глаза принадлежат ее невестке и что вряд ли ее сын Арут, поцеловав кончики этих пальцев, познав красоту этих обнаженных плеч, захочет вернуться в мир, в котором живет его мать. И ревнивое чувство больно резануло по материнскому сердцу. Она опять посмотрела на невестку, на ее открытые руки и плечи.
— Невестка... — начала она, решив намекнуть ей, что надо бы сменить платье, надеть что-нибудь поскромнее, но раздумала, убоявшись обидеть сына и его жену, и сказала другое: — Ты тоже учишься?
— Нет, я уже окончила, — улыбнулась она. — Я работаю.
— А кем ты работаешь?
— Тоже со счетно-решающей машиной.
Лицо Сарэ помрачнело, зловеще прозвучавшее слово «машина» насторожило ее. «Что еще за машина, какая она?» Впрочем, неважно какая — главное, что «машина». Воображение мигом нарисовало ей, как Маринэ стоит возле этой самой «машины», а рядом толпятся мужчины...
