Аня откинула голову ему на плечо. Ее глаза были прикрыты. Веки подрагивали. Знала ли она, насколько красива в этот момент? Яркий румянец растекался по бледной коже, захватывая щеки, шею и грудь. Он слышал быстрый стук ее сердца, ток крови в венах. Аня упала на землю, и Давид опустился на нее, по-прежнему оставаясь внутри ее желанного тела. Он не мог оторваться от нее, перестать касаться хоть на секунду. Быть сплетенным с ней, сцепленным — оказалось таким естественным, настоящим. Он чуть сдвинулся на бок, чтобы Ане было легче дышать, но не нашел в себе больше сил совсем оторваться от нее. Он убрал палец ее из попки, наблюдая, как чуть покрасневшее отверстие моментально закрылось. Сотни самых разных фантазий тут же наводнили голову. Как он будет каждый день растягивать ее, чтобы она привыкала сначала к его пальцам, а потом и к члену. Как кончит туда, а потом будет наблюдать, как из расстраханного колечка вытекает сперма, и Аня собирает ее с бедер тонкими пальцами, чтобы жадно слизать. Давид понял, что утихшее на несколько минут возбуждение возвращается вновь. Похоже, теперь он будет хотеть ее вечно. Ему еще никогда не было так хорошо. Ему вообще не было хорошо. Секс был просто рутиной, призванной скинуть напряжение. Но в конце концов, он перестал быть необходимым. Слишком много времени. Слишком много ненужной возни с женщинами, которые хотели от него чего-то большего. Слишком много забот ради нескольких движений. Он никогда не мог отключить голову, всегда фоном шла череда дел, которые предстояло решить. С Аней же… Это было что-то не подчиняющееся сознанию. Он просто перестал существовать. Человек, животное — обе его части превратились в дикое голодное существо. И голод этот могла утолить только Аня. С ней он забыл абсолютно обо всем. Кто он такой, где они находятся, какая на нем ответственность — все это было неважно, не имело никакого значения. Существовала только Аня, ее стоны, переходящие в крики, их тяжелое дыхание, тепло ее кожи, сводящий с ума вкус и невероятный аромат. Давид не удержался и начал покрываться поцелуями ее спину. Полосу позвонков, выступающие, словно крылья, лопатки, две соблазнительных впадинки на пояснице. Он нехотя покинул ее тело, чувствуя себя при это так, будто ему отрывают какую-то руку или ногу — жить можно, но трудно. Аня перевернулась на спину, задумчиво глядя в небо. Давид же хотел, чтобы она смотрела только на него. Он убрал с ее кожи прилипшие иголочки, подтянулся выше, поцеловал красные набухшие от его ласк соски и нежно обхватил губами каждый.
Аня вздохнула и тихо застенчиво произнесла:
— Полижи меня еще…
Давида тут же опустился между ее ног. Доставить Ане удовольствие, сделать то, что ей нравится — кажется именно в этом смысл его жизни. Он развел ее ноги в стороны, подхватив под коленями и подтягивая вверх. Ее бедра оторвались от земли, и Аня откинула голову назад, показывая незащищенную шею. Давид снова почувствовал безудержное возбуждение. Его волчья часть, вожак, довольно выл в душе. Бессознательный жест подчинения от Ани был тем, что возбуждало человека и сводило с ума волка. Видеть, как твоя женщина демонстрирует свою покорность, уязвимость было чем-то сверхъестественным. Давид не мог описать свои эмоции. Их было слишком много и, как голодные звери, они разрывали его душу на части. Он не хотел разбираться в том, что его одолевает. Ему просто нужно было это драгоценное время с Аней, пока она не сопротивляется ему, а позволяет и дает то, о чем он мог только воображать. Подтянув ее бедра еще выше, он на несколько секунд замер, наслаждаясь ее видом. Открытая, беззащитная, расслабленная. Она хотела его… Как оказывается, мало нужно, чтобы поставить его на колени. Но Ане он в этом ни за что не признается. Он будет наслаждаться всем, что она так щедро ему дает.
Давид наклонился, рассматривая покрасневшую, до сих пор влажную плоть. Он был готов смотреть на это вечно. Он накрыл ртом узкую киску, лаская языком малые губы. Ее нужные складочки были покрыты ее смазкой и его спермой. Их вкусы смешались, став одним целым. Непередаваемо… Давид отстранился и медленно вошел пальцем в горячее влагалище, собирая со стеночек их смазку.
— Вот так мы ощущаемся вместе. — Он коснулся пальцем Аниных губ, и нырнул внутрь, когда она их приоткрыла.