После окончания института мать Альбины начала работать учительницей иностранных языков в Херсонской средней школе № 17. «Шкрабы» – школьные работники, так их тогда называли, получали ничтожную зарплату, на которую нельзя было прожить. Чтобы прокормить Альбину и свою, на глазах дряхлеющую мать, ей пришлось торговать своим телом в Херсонском порту. На этот шаг она решилась после того, как одна из доброжелательных соседок сообщила ей, что ее мать, бабушка Альбины, постоянно что-то ищет в мусорных баках.
Проститутка из нее не получилась, было всего два эпизода, которые окончательно ее сломали. После задержания и привода в милицию ее с позором выгнали из школы. Оказавшись в безвыходном положении, она согласилась на вербовку сотрудника КГБ Меркулова. После этого ей сразу предложили работу буфетчицы в Херсонском клубе моряков. Вскоре, по заданию своего куратора Меркулова, она вышла замуж за стивидора Херсонского морского порта Илью Давидовича Розенцвайга и сменила свою девичью фамилию и фамилию дочери, урожденной Гардзинской, на Розенцвайг.
Отчим имел взрывной темперамент и бывал довольно крут с окружающими, но был он человек широкий и обаятельный даже в своей вспыльчивости и отходчивости. Илья Давидович души не чаял в маленькой Альбине и всем сердцем любил ее мать, музыкальной тонкостью чувств она напоминала ему грустные мелодии Шопена. На его беду ее мать относилась к однолюбам и сколько жила, любила своего поляка, полонившего ее раз и навсегда. Кто сказал, что на свете нет настоящей верной любви? Она есть, ее трудно встретить, но легко узнать. Настоящая любовь всегда одна, все остальные, ‒ жалкие подобия той, Настоящей.
Своего отца Альбина не знала и самые светлые воспоминания в ее жизни были связаны с отчимом. Пришло время, и подозрения бдительных прозорливцев в сапогах и голубыми лампасами на галифе оправдались, и он подал документы в ОВИР на эмиграцию в Израиль. Все тянулось бесконечно долго, но он все-таки уехал. Следом за ним должны были ехать и Альбина с матерью и бабушкой. Уехать всем вместе не удалось из-за недоразумений с документами, которые неожиданно возникли перед самым отъездом.
Ныне, по прошествии лет, припоминая обстоятельства отъезда, Альбина вспомнила, что отчим не хотел уезжать сам, и не уехал бы, но подчинился приказанию бабушки. Она была главой семьи, и он слушался ее во всем. Бабушка как будто что-то предчувствовала и торопилась поскорее отправить зятя из Союза. Он знал о портовых делах что-то такое, с чем его нельзя было отпускать, но за ним стояли такие люди, что и не отпустить его было нельзя.
Мать Альбины к тому времени получила повышение и работала администратором в портовой гостинице «Моряк». За четыре дня до отъезда ее нашли мертвой у стен этой гостиницы, она выпала из окна с четвертого этажа при невыясненных обстоятельствах. Впрочем, обстоятельства быстро выяснили, оказалось, это был несчастный случай. Примерно через месяц пришло известие из Австрии, где их дожидался отчим, он погиб в Вене, тоже при невыясненных обстоятельствах. События отъезда их семьи из Советского Союза, ее родины, гибель самых дорогих для нее людей навсегда запечатлелись в ее памяти, оставив там незаживающую рану.
Двенадцатилетняя Альбина осталась вдвоем с бабушкой. Ее бабушка принадлежала к уважаемому, но обедневшему дворянскому польскому роду. До приезда в Союз ее жизнь протекала если не среди богатства, то в полном достатке. Она не просто ненавидела Совдепию, отнявшую у нее горячо любимого мужа, Родину, зятя и дочь. Чувство это мало походило на ненависть, скорее это было недоумение, непонимание человеком действий кровожадных зверей. Когда убили ее дочь, она не плакала. Она безмолвствовала. Скорбь ее была выше слез.
Бабушка и Альбина знали, на что пошла ради них их дочь и мать, знали они и о вербовке, среди этих троих не было секретов. Альбина догадывалась о причине смерти матери, но никогда не обсуждала это с бабушкой. Это была запретная тема и на то была причина. Альбина знала о предсмертном послании деда, ее бабушка не смогла выполнить его последнюю просьбу и не уберегла Гадкого утенка.
Это случилось летом, во время ее школьных каникул после восьмого класса. Под вечер, сильно проголодавшись, Альбина возвращалась с пляжа. Чтобы сократить свой путь домой, она пошла через двор большого дома, где жили работники областного комитета партии. Этот дом в Херсоне называли «обкомовский». Здесь, проходя мимо трансформаторной будки, она увидела бьющегося в эпилептическом припадке Мишу Шеина.
Он учился в параллельном классе и был самым красивым мальчиком в их школе. Она не испугалась, уже тогда она ничего не боялась. И дело было не только в ее врожденной, присущей их фамилии наследственной отваге. Жестокость и равнодушие вокруг странным образом изменили ее, сердце ее стало панцирным, увеличился болевой порог, и ничего более не трогало ее.
