Если какому-нибудь из местных бандитов, все они здесь были узаконены и пользовались депутатской неприкосновенностью, понравится ее квартира, ее из нее вышвырнут, в лучшем случае, не искалечив. Если же ей вздумается возражать, ее не просто убьют, с нее живой сдерут кожу, а чтобы не опознали, для надежности отрежут голову и выбросят на помойку. И никто, ни президент, ни сам господь бог ей не поможет. Альбина питала особые чувства к местности, где ей приходилось жить, которые многие упорно называли «країна»[14]. И при случае цитировала Пушкина: «Люблю отчизну я, но странною любовью…» Хотя она и недолюбливала Пушкина, считая, что он сейчас состоит на службе у государства, слишком назойливо эксплуатируют его имя.
На третий день после того, как она у явных воров приобрела коллекцию картин, украденных из Черниговского художественного музея, ей позвонил Миша и попросил ее приехать в магазин. В подсобном помещении ее ждал мелкий перекупщик антиквариата из того же Чернигова. В этом не было ничего странного, он часто наведывался к Альбине, но ничего стоящего никогда не привозил. Звали его Саша, ему было около двадцати пяти лет, коренастый, черноволосый, с короткой золотой цепочкой тесно обхватывающей толстую шею.
Саша был в своем роде уникум. Несмотря на молодость, он уже лет десять занимался антиквариатом. Начав с нумизматики, он перешел на скупку и перепродажу икон, многократно прочесывая Черниговскую и соседнюю с ней Гомельскую область. Он вполне бы мог приобрести себе цепь и подлиннее, взглянув на его всегдашнюю цепочку, подумала Альбина. Его оборотливость давно стала притчей во языцех. Любимой его поговоркой было: «Ничего нет там, где не ищут». Подобный девиз подходит многим, в том числе и квартирным ворам.
Саша предложил ей икону Ильинской богоматери и попросил за нее пять тысяч долларов. Это было поясное изображение девы Марии с Христом-младенцем на левой руке. По начертанию она относилась к иконографическому типу, именуемому Одигитрия, что означает Путеводительница. Младенец Иисус поднял правую руку в благословляющем двуперстном жесте, а в левой руке держит свиток. С первого взгляда было видно, что эта икона шедевр иконописи, семнадцатый век, в хорошем состоянии, редчайшая находка. Альбина смутно припоминала, что раньше уже видела эту икону на литографии.
Изображение Божьей матери обладало какой-то непостижимой притягательной силой, от нее исходило едва уловимое живое мерцание. Взгляд ее больших, полных тихой печали глаз, казалось, был знаком и вызывал благостное умиротворение. Ее лик, исполненный душевной чистоты и ясной безмятежности, был воплощением самоотверженности и до щемящей боли близок. Унаследованные от мастеров древней иконографии приемы старинного письма, единый ритм линий золотистого колорита, условность и специфические черты трактовки изображений не проигрывали в своих художественных достоинствах и при внимательном рассматривании.
Икона была написана темперными и масляными красками на левкасе и поволоке, наклеенной на две широкие доски, скрепленные меж собой с тыльной стороны двумя врезными встречными шпугами. Местами красочный слой надо было укрепить. Детально исследуя при помощи бинокулярной лупы и увеличительного стекла небольшие утраты, со свойственным знатокам азартом, Альбина должна была признать, что никогда не видела более изумительной иконы. Но ее больше беспокоила мысль о том, что ей почему-то не хочется покупать эту икону. Эта вещь не ее, и брать ее нельзя. Она всегда следовала этому предчувствию и никогда не ошибалась. Надо уметь слушать себя.
Саша, напротив, явно старался от нее избавиться и не хотел возвращаться с нею в Чернигов. Чтобы не брать икону, Альбина сослалась на финансовые трудности и предложила за нее смехотворную сумму, пятьсот долларов. Саша сразу же согласился. И на этом этапе можно было бы передумать и отказаться, но нигде, ни при каких обстоятельствах она не хотела терять свое лицо, и она взяла икону. Так Божья матерь попала в краденую коллекцию и ее не покидала. Нет ничего хорошего в том, когда все само плывет тебе в руки. Вначале возникает много непредвиденных проблем, а потом все разлетается в прах.
Альбина планировала отправить в Лондон картины и наиболее ценные предметы антиквариата, свернуть свой бизнес и навсегда уехать из Украины. Основной капитал она заблаговременно рассредоточила в трех банках: двух швейцарских, на номерных счетах и скромном, зато надежном, французском. С технической стороны, это было просто, но с юридической, все обстояло гораздо сложнее. Она удивилась, узнав, что приняв французское гражданство, можно лишиться всех денег на одних налогах. Деньги сами себя тратят, даже делать ничего не нужно. Но и с этой, отнюдь не простой задачей, она справилась.
