Проведя ряд высококомпетентных консультаций, которые обошлись ей около десяти тысяч долларов, она в очередной раз переразместила деньги, надежно оградив их от посягательств частоколом из правовых барьеров. Теперь французским налоговым службам, как бы им того не хотелось, не удалось бы ограбить Альбину, лишив ее заработанных «непосильным трудом» денег. Если закон о налогообложении явно несправедлив, долг каждого честного человека его нарушать, с удовлетворением подытожила Альбина. Как это умно иметь много денег. Но, когда ты владеешь большими деньгами, в еще большей степени деньги начинают владеть тобой.
Вот, кажется, и все. Будущее сулило Альбине исполнение всех ее желаний, ее мечты вот-вот должны были осуществиться. Почему-то все забывают, какое опустошение приносят осуществившиеся мечты. Тем временем она как-то размякла, стала безмятежно спокойна, снисходительна к себе и окружающим. Казалось, с ней ничего больше не может случиться. Все было поставлено на стальные рельсы и приближалось к благополучному завершению, не хватало лишь нескольких тонких штрихов, которые необходимо было положить на полотно ее жизни, ‒ успех всегда в деталях. Но судьба распорядилась иначе, и по своему усмотрению с завидным усердием принялась писать новую картину.
Дело осталось за малым, переправить коллекцию в Лондон поближе к аукциону «Сотбис». Она не собиралась пользоваться услугами «Sotheby’s and Cо», крупнейшего и старейшего в мире аукционного предприятия по продаже произведений искусства и антиквариата. Не потому, что на нее не производили впечатления заоблачные цены аукциона, когда в 1987 «Ирисы» Ван Гога были проданы за 53 миллиона долларов, а в 1990 картина «Мулен-де-ла-Галлет» Ренуара ушла за 78 миллионов. Она располагала вещами меньшей стоимости, но их вполне можно было бы выставить на аукцион.
Можно было бы, если бы многие из них не были в розыске. Имеющиеся у нее полотна могли бы висеть на почетных местах в знаменитейших музеях мира. Могли бы, если бы не возражали их законные хозяева. С меньшим риском, хотя и менее выгодно, их можно продать дельцам, которые навозными мухами роятся вокруг аукциона, что она неоднократно уже делала. В этот раз она рассчитывала поступить так же, предварительные переговоры были уже проведены.
Риск большой, но и выгоды очевидны, и она разрывалась между алчностью и страхом все потерять. Смутное предчувствие, ничем не мотивированное ощущение опасности подсказывало ей, что следует все бросить и бежать, но она гнала от себя эти пораженческие мысли. Не из-за жадности, хотя, в какой-то мере, и из-за нее, но больше следуя велению своей никем не согнутой гордыни, она решила вывести всю коллекцию из Украины и продать ее. А вырученные деньги промотать, проиграть, а нет, ‒ так разбросать с Эйфелевой башни! Это будет ее плевок в мерзкие физиономии негодяев, укравших ее жизнь.
Нет, ничего они не поймут, их история для них ничего не значит, а плевок в рожу для них все равно, что капли дождя. Зато для их детей и внуков это будет мина замедленного действия. Эти чернобыльские мутанты, эти гуманоиды!.. ‒ должны вырождаться и дохнуть от ожирения во мраке своих мазанок, увеличенных до размеров небоскребов. Да, Альбина знала, что делает, но пустые рамы на белой стене стали сниться ей по ночам.
За окном что-то изменилось. То первые лучи восходящего солнца окрасили в цвет алой крови верхушки деревьев. Что на свете может сравниться с ощущением дыхания предрассветного ветра на лице утром на берегу безбрежного моря. У моря можно жить годами и не соскучишься. Вода, уходящая в небо, солнце и вечно живая симфония красок. Быть рядом с морем, предназначенье моей жизни. Море и Ветер – в них моя заветная мечта. «Вот и прилетел мой Попутный ветер!» ‒ сказала она вслух, тряхнув головой, будто хотела отогнать все лишнее, мешавшее ей.
Как заклинание, вначале тихо, потом громче, во весь голос обратилась она к незабвенному Редьярду Киплингу, стараясь стряхнуть с себя завладевшую ею апатию. Удача принадлежит смелым, она не слетит с плеча человека, строящего планы. Вперед, удача с нами!
Глава 4
Капитан Очерет тихо закипал.
Внешне это ничем не проявлялось, это было холодное кипение. Так высоко в горах закипает вода, яйца в ней не сваришь, но обжечь их можно. Он уже более часа сидел в приемной генерала Останнего, куда явился для доклада, однако в кабинет тот упорно его не приглашал. Секретарша Элеонора в массивных квадратных очках с обесцвеченными перекисью водорода волосами, похожими на безжизненные клочья пакли, что-то сосредоточенно набирала на компьютере. Работают над имиджем разведчики, презрительно подумал о ней Очерет, создают видимость деятельности.
