Закон этого острова: у каждой сделки – своя цена…В ресторане японского городка Немуро, во время праздничного банкета прямо за столом умирает капитан российского рыболовного судна Грабов. Налицо все признаки отравления, – неужели печально известная рыба фугу?Эта версия могла бы стать основной, если бы полицейские не обнаружили нечто странное. На ладони Грабова набиты татуировки с крабовыми клешнями, выполненные не традиционными чернилами, а дорогой редкой тушью. Обычно морские волки набивают ласточек, якоря, компасы… Но клешни? Символику черного краба находят также и на груди погибшего…Романы, основанные на реальных уголовных делах японской полиции префектуры Хоккайдо. С 1993 года автор Эдуард Власов ежегодно ведет двухнедельные курсы русского языка для сотрудников полиции Хоккайдо в Полицейской школе Саппоро.
© Власов Э.Ю., 2024
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025
Бог мой, как я ненавижу мобильники! Терпеть не могу эти гнусные пластиковые коробочки с крошечными кнопочками, в которые невозможно попасть даже мизинцем! Какое отвращение вызывают у меня их настырный писк и тараканье верещанье! Собственно, и пейджеры были не лучше, но те хоть только пищали-верещали, дальше этого дело не шло. А из этих – еще и голоса, деформированные, хриплые, прерывающиеся.
Вот и сегодня… Чего он затрезвонил, когда я уже направлялся домой? И почему я его не отключил сразу же после того, как вышел из управления? Впрочем, сам виноват – расплачиваюсь за врожденную лень и показное простодушие.
Началось-то, собственно, это вчера, и, честно говоря, звонок было бы легко спрогнозировать, если бы не пятничная расслабленность и надежда на помощь высших инстанций в том, чтобы хотя бы эти выходные провести без перестрелок и протоколов.
Нисио позвонили из Немуро и сказали, что тамошние молодцы задержали вчера очередного сахалинского морячка, посетившего их город без разрешения на высадку на берег. Дело плевое, таких шалунов в сезон до сотни в день на Хоккайдо объявляется. Забавные ребята, прикидываются несведущими дилетантами – не знали, мол, ни про какие разрешения, – а мы их как облупленных уже в лицо распознаем, причем со спины, как любит шутить мой друг Ганин. Сойдет такой вот персонаж на пирс где-нибудь, скажем, в Отару, а отловят его километров за двести, где-нибудь за Асахикавой по дороге на самый север, в Вакканай, где у него бывший одноклассник машины для Находки закупает или бывшая одноклассница в прокуренном кабаре прямыми ногами перед местным населением дрыгает. Задержим мы его, а он мычит, глазами хлопает, а сам думает: «Ничего, денек нервы потреплют и отпустят. Кому охота с нами, бедолагами, возиться?» И то правда – кому охота… Ни наркотиков, ни оружия, как правило, у них не бывает, так что пару суток помурыжим их, в иммиграционную службу бумагу напишем и отпустим до следующего раза.
Так вот, Нисио, да… Старый лис, он не только в лесу – он и в городе старый лис. По-человечески его понять-то нетрудно. Начальнику мы нужны свежими. После четырех уик-эндов подряд сплошных маеты, бессонницы и нервотрепки (летом всегда так – слабо ориентирующиеся туристы, нерастаможенные крабы, распиленные пополам машины, загримированная под чай травка, блестящие от смазки «стволы») заманчиво свалить из этой кошмарной саппоровской духоты на восток, к прохладному океану. Там лосось в самом соку, крабы тоже уже пошли – ну, в общем, практикует Нисио для нас такой отдых.
Вчера, когда из Немуро позвонили, я, было дело, подумал как раз об этом. Работа осточертела до предела, из скудного отпуска тратить два драгоценных дня жалко (я Дзюнко обещал кровь из носу выехать в октябре куда-нибудь в район Сингапура), так почему бы и нет. С этим карбонарием без бумажки разобраться можно в два счета, то есть часа за три… ну за четыре, – а все остальное время переходи из одного шалмана в другой, пока не лопнешь от суши и пива. Правда, дорога туда, на другой конец Хоккайдо, тоскливая, с пересадкой в Кусиро, и долгая больно – как любит шутить мой друг Ганин, «две ночи езды» (хотя ночь-то на самом деле одна – нет тут у нас, на Хоккайдо, таких концов в две ночи), но жарища в этом августе такая, что никакие шесть часов тряски в вагоне не остановили бы.
Остановила Дзюнко – позвонила и сказала, что завтра (то есть сегодня теперь уже) приезжает ее брат. Когда мы познакомили с ним моего друга Ганина, он сразу же окрестил его сочным русским словом «брательник», которое я крепко полюбил, как и многие ганинские словечки, и уже начал подзабывать, что этого тридцатипятилетнего расхлебая без постоянной работы и высшего образования зовут Кадзуки. В общем, как только появилась перспектива употребить суши на месте, мысли об экспедиции в Немуро растаяли, как то мороженое, которое я держал в левой руке, пока правой пытался выудить из кармана кителя настойчиво взывавший к себе мобильник.
Нисио поймал меня звонком на вокзале. По дороге к метро я сдуру зашел в кафешку и купил себе картонную чашечку жимолостного мороженого. Ну слабость у меня это, мороженое из жимолости, грешен. Если бы я этого не сделал, то в момент нисиовского звонка был бы уже в вагоне метро. А там мобильниками пользоваться нельзя. Вернее, им, законопослушным гражданам, нельзя, а нам, слугам закона, можно.
И вот, когда этот кисло-сладкий крошеный лед стал превращаться в животворный сок и стекать в пищевод, охлаждая по пути язык и небо, Нисио решил-таки обеспечить мне небольшой отдых с выездом на пленэр. Я попытался с ходу вычислить, почему он так поступил. То ли он в течение пятницы пытался найти кого помоложе, чтобы поехать в Немуро, то ли, что скорее всего, подумал, что в понедельник ему выгоднее иметь меня посвежевшим от немуровской прохлады, нежели встречать зеленым с похмелья, которое всякий раз неизбежно в случае внезапного приезда шурина.
– Ты где?
